В этом было что-то очень американское – проклинать самого себя за несложившуюся жизнь, отказываться признать, что на твою судьбу влияют социальные силы; национальная черта – глобальные проблемы сводить к ошибкам поведения индивидуума. Отвратительная оборотная сторона Американской Мечты.
Мадам Фьюри и меня когда-то пыталась голодом морить, утверждая, что широкие бёдра и большая грудь - это верх неприличия и отличительная черта простолюдинки. Увы, всё это добро выросло даже на одних овощах, а строгая диета повлияла исключительно на моё человеколюбие. Вскоре мадам Фьюри решила отказаться от своей навязчивой идеи: официально - потому что я безнадёжна, неофициально - потому что я на неё начала поглядывать с гастрономическим интересом.
Неведение подпитывало мысло, что она пршла из совершенно другой эпохи, когда удостоверения личности не существовали, а шестандцатилетние девушки выбирали между карьерой феи или ведьмы.
аверное, это и есть любовь: когда весь мир может катиться к чертям, а тебе будет наплевать, пока один-единственный человек будет рядом с тобой.
С того дня, как Господь сулил ему присоединиться к племени, Перегудова не покидал страх, что однажды они решат заменить слово делом. В его жизни неделание было одним с невиновностью, любое же дело, наоборот, замешано на крови, кто бы и на что ни надеялся.
Не важно, в каком ты возрасте, – люди постоянно влияют на тебя. Они либо тянут вниз, либо наверх.
Жизнь- вот изумительная история.
Как ужасна участь женщин в этом мире мужчин
«Если утром хорошо, значит, выпил плохо…»
Солнце окрасило небосвод розовым и едва коснулось земли первыми лучами, как луговая роса заблестела на стеблях травы и развешанных в них паутинах. Свет свободно проникал сквозь эти редкие и невероятно красивые бриллианты из капель чистейшей воды. В то время как над озером еще клубилась плотная дымка тумана.
Шел второй день ожидания визы, разрешение на вылет могло поступить в любой момент. Однако я выставил глубину, насадил червя и закинул удочку.
И никогда еще она не ощущала себя такой сильной, полной и цельной, как сейчас, когда отдавалась во власть мужчины, своего вечного соперника и верного друга, божественного соратника по созданию вселенной.
‘Will it be risky?’ I asked as we sat down to negotiate her fee.
‘Risky?’ said Addie. ‘Put it this way: statistically speaking, you’re dead already, your bones gnawed by wild animals and now bleached in the sun, your life only fractured lost moments, memories in those who knew you best.’
ты можешь мыслить против системы, но всё равно будешь ей подчиняться.
– Человек – это то, что он о себе рассказывает, а рассказывает он по большей части неправду. Не надо копать слишком глубоко. Если ты уличишь кого-то во лжи, это унизит вас обоих. Легче жить, принимая вранье.
Самый большой обман - обещать любить одного человека всю жизнь.
-
Иногда хорошо подождать, пока в твоей жизни появится правильный парень.
Я, в сущности, неплохой человек… если со мной не общаться.
Никакая это не солонина, а большой кусок дряблого серого жира, и единственный намек на солонину – это крупица красного мяса на верхушке. Мы смотрим на этот кусочек мяса и думаем: интересно, кому, он достанется. Это для Альфи, говорит мама. Он маленький и быстро растет, ему нужны силы. Она ставит перед ним блюдце с мясом. Альфи пальчиком отталкивает его, потом опять придвигает, поднимает кусочек ко рту, обводит взглядом кухню, видит пса Лаки и кидает ему.
С Земли Солнце виделось хотя и ослепительным, но благодатным шаром, воспринимаясь людьми как нечто само собой разумеющееся, на что и внимания-то тратить не стоит. С расстояния в сорок миллионов километров Солнце казалось адом, закованным в цепи.
Что такое дочь, старые дуры? – совсем другой человек, возникший из мутного выброса твоего организма… Это не дочь. Это – моя душа в зеркальном отражении…
У сбывшихся желаний есть дурная привычка терять вкус.
Вопреки опасениям ничего страшного при контакте не произошло. Наоборот – узор слегка заискрился под моими пальцами, словно приветствуя, и на меня нахлынула волна одуряющего запаха роз
Лишь только будь моей. Ничьей больше.
Света мне не посторонняя, мягко говоря. Учитель и ученик иногда в духовном и интеллектуальном контакте ближе друг к другу, чем люди с общей ДНК.
Теперь желанны все дети – только не всем желанны.