Ваесса ничего не говорила о том, что спаивать малолетних драконов нехорошо. Она просто пообещала отрезать Риису его многострадальные уши. И язык ещё, и хвост… Ну и все остальное хозяйство. Причём говорила она почему-то во множественном числе, будто бы у Рииса этих хозяйств несколько. Или мне показалось? Все может быть. А мы-то с Каном че… Кремни! Стояли с серьёзными видами. Я аж до крови губы закусил, чтобы не заржать. Даже шлем на голову надел.
Откуда, скажите пожалуйста, она могла знать, как обезвреживать мины? В школе её этому не учили! Там всё больше преподавали всякую бесполезную чепуху, вроде математики с географией.
— Житья нет с таким Защитником, — друг презрительно сплюнул наземь. — Никаких сартогов не надо — всех изживёт. Впору всей деревней в лес перебираться.
На мгновение охотница представила, как все жители Золотых Орешков — и стар и млад, шикая друг на друга и стараясь не шуметь, на цыпочках ночью уходят из деревни, унося на себе скарб и уводя скотину. Скотина в её фантазии, также вовсю старалась не шуметь.
Резюмируя формулу счастья:
1. Правильно питайтесь.
2. Занимайтесь спортом.
3. Высыпайтесь.
4. Представляйте себе потрясающее будущее.
5. Работайте над тем, чтобы иметь свободный график.
6. Занимайтесь вещами, в которых вы можете постоянно совершенствоваться.
7. Помогайте другим(если уже помогли себе).
8. Сводите принятие решений к заведенному порядку.Если вы выполнили эти 8 пунктов, все необходимое для изменения химии мозга приложится. Все составляющие радости, к которым вы стремитесь, такие как карьера, любовь и друзья, сами поспешат к вам, если вы станете привлекательным объектом.
Люди не настолько искренни, чтобы выслушивать правду, это очень грустно.
Надо отметить, что Тамара Геннадиевна ориентировалась только на один образец: на Джекки Кеннеди. Такие же пальтишки, шляпки-таблетки, костюмчики с открытыми ключицами.
Собственно, и лицом она была похожа на Джекки, чего, правда, никто не замечал.
Я, брат, никогда от людей ничего не требовал, пусть и они оставят меня в покое...
Сказки и легенды – это не выдумки, а воспоминания людей о древней жизни, когда волшебство правило миром.
— Сформулируй свои мысли, и проблема уйдёт. Сам удивишься! Главное, формулируй непредвзято, как ты на самом деле чувствуешь и думаешь.
Не задумываясь, я написал имя и адрес священника, к которому часто ходил сам. Священники – не то что психоаналитики, ими можно делиться с родными.
Никогда до этого самого момента он не подозревал, что поэзия – такая волнующая вещь.
Во всякой любви мужчина любит только себя.
Что делает человек, который вернулся домой, хотя в долгих странствиях уже и не чаял вернуться? Разве этот человек будет брагу пить? Разве он позовёт друзей-приятелей и примется плясать посреди горницы? Нет. Он просто сядет под образами и будет вспоминать, сколько дорог прошёл.
Twilight had fallen heavily now, and the colors of the sky had shrunk to a small space in the west, like a pupilless eyeball watching the world indifferently.
Я не пессимист. Я злой, усталый, замерзший и голодный оптимист.
Отдельно следует сказать и про многочисленные памятники солдатам Советской Армии и гражданам СССР. Здесь надо отдать должное КНДР: вне зависимости от отношений с Москвой памятники всегда поддерживались в прекрасном состоянии.
Ее следы в моем сердце и в этих садах - навсегда.
Если бы смех убивал, я был бы мертв сегодня дважды за день.
Человеку не нужен никто, чтобы устроить трагедию. Потому что человек носит трагедию в себе.
«Мы работаем ради пациентов, а не ради себя. Возможно, нам и приходится из-за этого страдать, но сожалеть – почти никогда».
Like a rich person, I live with a full-time servant who keeps everything in order—and because the servant is me, there’s no invasion of privacy.
Вот все, что осталось от нас. То же самое останется от каждого: мелкие фрагменты, изуродованные людьми, которым нет дела до прошлого и которые не понимают смысла его памятников.
"Если женщина уходит к другому, то неизвестно, кому повезло. <...>Женщина, предавшая один раз, не задумываясь, предаст снова."
- Яблочко от яблони не далеко ябнулось...
What I mean to say is, we had been considerable. Had been loved. Not lonely, not lost, not freakish, but wise, each in his or her own way. Our departures caused pain. Those who had loved us sat upon their beds, heads in hand; lowered their faces to tabletops, making animal noises.
We had been loved, I say, and remembering us, even many years later, people would smile, briefly gladdened at the memory.