Надежда же умирает последней. Если есть, горы свернешь, но добьешься нужного. Нет надежды, нет стремлений — все, нет тебя самого. Пустая говорящая, жрущая и гадящая оболочка, не больше.
Муж — это сила, это опора. Отныне ты защитник своего рода, своей женщины, своих будущих детей.
«Спасибо, папа!»
Прислушайтесь к этим словам. Слышите этот звук, это тихое «Спасибо, папа!»?.. Именно с таким звуком заполняется в душе каждого мальчишки предназначенное для отца место.
Плохо, если у человека есть талант; плохо вдвойне, если талант растет, замещает собой ординарные, простым питанием занятые ткани: вычти талант, и от человека останется огрызок, а то и вовсе дыра. А вот Женечка, из которого вычитать нечего, при любых обстоятельствах сохраняет полноценность. Он человек, он имеет права, он – священный объект всей гуманистической культуры и нынешней посткультуры, поставившей человека-женечку выше всех институций, традиций и прочей фигни. Если человек-женечка в беде, его надлежит спасать, бросить все силы и заплатить любую цену, потому что утрата священного объекта неприемлема.
Ничто не уходит в прошлое. Всё остаётся в настоящем и может повториться в будущем.
— Это не из-за мели, там мы совсем ненадолго задержались. У нас взорвалась головка цилиндра.— Господи помилуй! Кто-нибудь пострадал?— Нет, мэм. Убило негра.— Ну, это вам повезло; а то бывает, что и ранит кого-нибудь.
Никакая революция или реформа не могли бы произойти, если бы у революционеров или реформаторов не было достаточного количества агентов, которые объяснили их необходимость и неизбежность массе людей в личных разговорах.
Перестройка, которая развалила Советский Союз и привела нас к национальному бедствию, готовилась на кухнях интеллигенции, в беседах у костра или за чаем в КБ, в рабочих курилках и в очередях. Миллиарды разговоров подготовили сотни миллионов людей к тому, что они аплодировали Горбачеву и чуть ли не целовали туфлю у Сахарова.
Это была самая огромная комната, которую дети когда-либо видели. Ее стены уходили куда-то в бесконечность. Потолок был такой высокий, что казалось, будто поддерживающие его колонны вздымаются ввысь и исчезают во тьме. Однако зал поражал не только размером и размахом — не осталось без внимания и богатство. Россыпи бриллиантов, вмурованных в потолок, сверкали, словно звезды в ночном небе. Пол зала был выложен из драгоценных камней. Настенные росписи золотом и серебром изображали славные победы гномов над троллями, гоблинами, драконами и полчищами свирепых салмак-таров. Все убранство этого зала было призвано поразить гостей величием гномьего царства.
Кейт и Майкл, оцепенев, стояли в дверях.
Потом Кейт сказала:
— Это просто свинарник.
Адепт обиженно засопел:
— Я ношу окуляры, только когда чита…
Рука курсанта грубо сцапала его за грудки и приподняла над седлом.
— Я ещё не закончил. Мне поручено привезти тебя к цели живым и невредимым. Первое я пообещал, а по поводу второго — скрестил за спиной пальцы.
Человек - это животное, которое смеется.
Доверие убивает.
Пессимизм - это часто потеря воображения.
— В течение последних двадцати лет число доносов неуклонно возрастает, — сказал Риссен. — Я это слышал от самого начальника полиции.— Но это не означает роста преступности, — возразил я. — Увеличились лояльность и преданность наших соратников, их нетерпимость ко всему, что недостойно…— Увеличился страх, — отрезал Риссен с неожиданной энергией.— Страх?— Да, страх. Мы живем под все более строгим контролем. но это порождает у нас не чувство уверенности, как мы надеялись, а боязнь. Вместе с боязнью растет стремление наносить удары тем, кто окружает нас. Общеизвестно, что, когда дикий зверь, ощущая опасность, видит, что ему некуда скрыться, он бросается в нападение. Когда страх обволакивает нас, нам не остается ничего другого, как нанести первый удар. Ах, как трудно, если не знаешь, куда бить… Но недаром пословица гласит, что лучше быть молотом, чем наковальней. Если ты ударишь сильно и вовремя, то, может быть, сам спасешься. Есть старая легенда о фехтовальщике, который был настолько искусен, что выходил сухим из-под дождя: он так быстро размахивал шпагой, что ни одна капля не успевала упасть на него. Вот так же нужно уметь фехтовать и нам, живущим в эпоху великого страха.
Люди бывают очень жестоки друг к другу.
Мечты, когда они исполняются, выглядят как обычная жизнь. Никакого счастья.
По ее понятиям выходило
так, что человек должен чувствовать, говорить и делать всегда то, что
говорят и делают все люди, стоящие с ним наравне по образованию, состоянию и
социальному положению. Для нее было естественным, что люди должны быть не
просто людьми, со всеми индивидуальными особенностями, вложенными в них
природой, а людьми, влитыми в известную общую мерку. Окружающая жизнь
укрепляла ее в этом понятии: к этому была направлена вся воспитательная
деятельность людей и в этом смысле больше всего отделялись интеллигентные от
неинтеллигентных: вторые могли сохранять свою индивидуальность и за это
презирались другими, а первые только распадались на группы, соответственно
получаемому образованию. Убеждения их всегда отвечали не их личным
качествам, а их положению: всякий студент был революционер, всякий чиновник
буржуазен, всякий артист свободомыслящ, всякий офицер с преувеличенным
понятием о внешнем благородстве, и когда вдруг студент оказывался
консерватором или офицер анархистом, то это уже казалось странным, а иногда
и неприятным. Санин по своему происхождению и образованию должен был быть
совсем не тем, чем был...
Весь сказочный мир живет по закону ВСЁ ОБОЙДЁТСЯ! И из-за этого гибнет много народу. А могли бы и не гибнуть, если бы жители этого миры были хоть немного пессимистами. Разумными пессимистами...
Танцевать на краю пропасти. Веселиться у порога смерти.
– Ты веришь в дьявола?
– Нет, – без колебаний ответил он. – Я верю в Господа всемогущего. Творца, который ни с кем не делит свою власть.
Дьявола нет. Есть только свобода, дарованная нам Всевышним, которую мы обращаем себе во зло.
– Женщины верхом на метле, которые устраивают пляски на своих сборищах?.. Этого нет в природе.
– Ты прав. Этого нет. А ведьмы есть. Они не летают на метле и не отплясывают на своих сборищах – они декламируют стихи. Они – дамы. Их власть и сила – поэзия, самое великое, что есть на свете. Никто и ничто не может причинить им вред. Ничто и никто не может встать у них на пути.
Самый огромный и единственный враг женской эмансипации — сама женщина.
- Владыка Филофей говорил на проповеди, что мир и дан как Благая Весть.
- Верно говорил. Только кому Весть?
- Всем.
This is the difference between an ordinary scribe and a literary writer. The highest level of literary creation is when the characters in a novel possess life in the mind of the writer. The writer is unable to control them, and might not even be able to predict the next action they will take. <...> That's how a classic is made.
Повышенный спрос на информацию из КНДР в своих интересах используют многие. Бывало, что китайцы, выучив несколько корейских слов, встают на рынке, прикинувшись бедными, несчастными северокорейцами. Сердобольные южнокорейцы, волей судьбы оказавшиеся на таком рынке, пытаются чем-то помочь «братьям по крови», покупают у «жертв кровавого режима» товары по завышенной цене, искренне веря в то, что сделали доброе дело.Дело иногда доходит до того, что настоящих северокорейских товаров мошенникам не хватает, а потому их производят в Китае, приделывая лишь северокорейские наклейки.
Каждому необходима компания, каждый нуждается в утешении.