Харила наморщил лоб, силясь разгадать загадку. Наконец, его осенило:
— Ужель пришлая?
— Не, мы бы знали. Они тут как грибы после дождя — девки-то. Как из одёжек теплых повыскакивали, да платки поснимали, сразу другой разговор пошёл. Вроде и те же, а вроде как и новые!
Не хотелось спрашивать у волка, куда подевалась Красная шапочка. Ведь волк мог бы и ответить.
?Диктатор!
– Зараза мелкая.
– Узурпатор.
– Ведьма.
– Люблю тебя.
– И я тебя.?
Если вы считаете, что нет шансов решить вашу проблему, не списывайте со счетов вероятность, что в действительности вы можете просто неправильно оценить эти шансы.
Пусть тысяча хлопает, а двое – нет: эти двое важнее, потому что они могут донести, в то время как ни один из тысячи и пальцем не шевельнет, чтобы защитить того, кем только что восторгался, – а впрочем, ведь это все равно невозможно.
А дураков во всяком городе куда больше, чем умных.
Он (мент) вообще давно пас данную квартиру.
Ответственная квартиросъемщица, старая бабушка, по его сведениям, была алкоголичка, притом больная, то и дело скорые, а ребенок маленький.
Родственников нет.
Если бабуля того, ребенка в детдом, квартира отходит кому? Государству.
А государство - это мы. Милиция, паспортный стол, ЖЭК.
Она бледнеет, хлопает ресницами. А потом рассказывает мне историю. И я бы предпочла, чтобы она могла забрать свои слова обратно, и можно было бы сделать вид, будто ничего не произошло. Что я не настолько глупа. Не настолько доверчива. Что меня не так легко использовать.
— Тебе не хватает одного, — задумчиво сказал Санин.
— Чего же?
— Взгляда настоящего на жизнь… Ты вот тяготишься однообразием своей жизни, а позови тебя кто-нибудь бросить все и пойти куда глаза глядят, ты испугаешься.
— Куда? В босяки? Хм!..
— А хоть бы и в босяки!.. Знаешь, смотрю я на тебя и думаю: вот человек, который при случае способен за какую-нибудь конституцию в Российской империи сесть на всю жизнь в Шлиссельбург, лишиться всяких прав, свободы, всего… А казалось бы, что ему конституция?.. А когда речь идет о том, чтобы перевернуть надоевшую собственную жизнь и пойти искать интереса и смысла на сторону, сейчас же у него возникает вопрос: а чем жить, а не пропаду ли я, здоровый и сильный человек, если лишусь своего жалованья, а с ним вместе сливок к утреннему чаю, шелковой рубашки и воротничков?.. Странно, ей-Богу!
Глова тяжелая, нужно ее под холодную воду сунуть. Мне еще ею думать. Долго и напряженно.
Сказка - это действительность, только особого рода
Мы разучились решать простые задачи. Всегда ищем сложные решения, и это нас губит. Нас спрашивают, сколько будет два плюс два, а мы ищем подвох, примешиваем закон больших чисел, вспоминаем Пуанкаре или Гильберта, в итоге остаёмся без решения там, где справился бы любой ребёнок, ведь его ещё не надрессировали искать сложные решения.
... самая лучшая из всех выдумок дьявола - убедить нас в том, что его не существует.
У всех у нас на жизненном пути встречались те, которые обретают этот самый статус "если бы"... Это такая, особая категория в нашей личной внутренней социальной сети... И когда плохо, когда хочется порефлексировать и пофилософствовать о своей судьбе про них вспоминаешь особенно часто...
Знаете, что сказал мне как-то мой коллега? Что кошмары – это кишечные газы мозга. Пердеж мозгов, проще сказать, извините за грубость. Отходы чего-то вроде несварения. Но сами по себе они не важны. Благодаря им мы выводим наружу лишнее, то, что нам не нужно…
Женщина в целом менее прекрасна, чем в отдельных частях своих.
Очень поучительно, господа, наблюдать устройство русской жизни, когда преимущество слагается из недостатков.
Муравей пополз дальше, к следующей канавке, которая оказалась замкнутым кольцом: «0». Эта фигура была частью «9», но представляла собой ловушку. Жизнь нуждается не только в гладком пути, но и в направлении - нельзя постоянно возвращаться к исходной точке. Это муравей понимал. Впереди были ещё два углубления, но муравей потерял интерес. Он вновь устремился наверх.
полная открытость грозит и полной беззащитностью перед тем, кому ты доверяешь.
По свидетельствам многих специалистов и студентов, живших, учившихся и работавших в КНДР, в Северной Корее активно применяется и агитация в транспорте, которая на непривычного к подобному стилю обработки человека производит сильное впечатление. Сами же корейцы привыкли к неиссякаемому потоку пропаганды и относятся к происходящему спокойно, порой даже флегматично. О пропаганде на транспорте рассказывал в своё время замечательный кореевед Андрей Ланьков. По его словам, заключается она вот в чем: едете вы в автобусе или троллейбусе , вдруг кондуктор неожиданно встаёт и начинает громким, хорошо поставленным голосом, подражая дикторам северокорейского телевидения и радио, выкрикивать различные лозунги, типа "Выполним решения VII съезда партии!", "Воплотим в жизнь слова вождя о приоритете легкой промышленности!", "Да здравствуют наши талантливые инженеры и специалисты, осуществившие под руководством великого вождя успешное испытание термоядерной бомбы!" и т.п. Конкретный текст лозунгов, возможно, несколько отличается, но в любом случае их суть будет такая.
Люди устали, но пытаются улыбаться; только это не настоящие улыбки. Просто тонкие трещинки в уголках рта. Гарри это напоминает о невидимой боли от пореза бумагой. Сегодня все носят улыбки-порезы.
Я не бездельник,я просто люблю ничего не делать. Я не критикую ваши хобби, так не критикуйте и мои увлечения!
— Похоже, Лиза, будем подрабатывать шутами для этого лиса, — фыркнул Фейбер.
Что чувствуешь, когда горишь заживо? Андрей передернул плечами и захлопнул дверцу. Не забыть написать в завещании, чтобы его ни в коем случае не сжигали в крематории. Лучше лежать в земле и постепенно превращаться в чернозем, из которого вырастут трава и деревья, чем огонь. Все, что угодно, только не огонь.
Кардиохирургия – непростой жизненный путь, обрекающий на одиночество.