Смерть и победа, горе неведомо, звезды, и ветер, и снег. Ветер и звезды, нет слова «поздно», будешь ты счастлив вовек. Ветер и звезды, камни и розы, песня твоя и моя, звезды и ветер, помни о лете и не забудь про меня.
Дети как ножи, — сказала как-то моя мать. — Они наносят глубокие раны, хотя вроде бы этого и не хотят
Выглядел он пугающе спокойным. Знаем мы это его состояние готовой к взрыву гранаты – пока еще тихо, но вот-вот рванет.
Жизнь наполнена необходимостью принимать сложные решения. И побеждает тот, кто способен на такие решения.
Правильно детей пугают чужаками. Незнакомец может оказаться не только шпионом, предателем или закатной тварью, но и поэтом, и тогда он станет читать стихи. Громко, настырно, беспощадно…
Общество есть не что иное, как человеческая пирамида, где каждый стремится к вершине.
Лекарству гнаденталец доверяет, только если оно крайне противно на вкус, чтобы горечью своей прогнать болезнь; в качестве медикаментов пользует скипидар, соль, машинную смазку; хорошо помогают также тараканы, лягушки, ежовый и собачий жир. Распухшие места натирает мылом (чтобы “смыть” опухоль). Кровоточащую рану залепляет плесенью и паклей (чтобы заткнуть кровь), паутиной (чтобы стянуть края), конским навозом (чтобы закрепить их); в особо тяжелых случаях мажет клеем. Трахому лечит слюной, зубную боль – салом или куском горького лука, засунутым в ухо. Фурункулы мажет коровьим пометом, ожоги – овечьим. Лучшим же средством для излечения панариция считает – сунуть распухший палец под хвост сонной курице…
-Иди же ко мне ,звезда Востока , и да благословят боги союз наших душ и тел!
- Ага,- кивнула Морган , лучезарно улыбаясь.- Иду. Лечу, можно сказать! На крыльях любви... Вася, давай!
-Но я не Вася...- растерялся жених.
Чайников за его спиной захлопнул дверь и ухмыльнулся:
-А она и не тебе, тормоз тюнингованный!
... древние пришли бы в ужас, узнав, как исказили их учения, как религия обернулась платным пропускным пунктом на небеса...
Это факты языка и факты интерпретации фактов языка, и эти вещи надо уметь различать. В последний раз говорит мне: нет в русском языке сослагательного наклонения. Это только интерпретация факта: соединения формы глагола, оканчивающегося на «эл», и частицы «бы».
Стать частью коллективного Герострата легко: не надо даже дергать за веревку, лишь крикни со всеми "вали"! Короткий миг — и вот ты уже в одном строю с теми, кто раскладывал на площадях костры из книг. Рабы истории… Они рабами и остались, сколько бы статуй не повалили, сколько бы библиотек не уничтожили. Свобода добывается иначе...
— Вася, ты помнишь, в каком классе ты будешь учиться? — разбудил его вопросом муж.
— В первом «А», — устало ответил ребенок. Этот вопрос муж задавал ему каждый день, думая, что если сын пойдет в другой класс или забудет букву, то случится что-то страшное. — А когда я буду учиться в первом «Б»? — спросил Вася.
— Никогда. Всегда будешь учиться в первом «А», — сурово сказал муж.
Нас убедили в том, что интеллект либо есть, либо его нет. Однако определению понятия "интеллект", которому нас научили в школе, соответствуют лишь конкретные типы интеллекта, которые больше всего ценятся в школе, а именно вербальный и цифровой. - Пол Маккенна
При этих словах я облегченно выдохнула: слава богу, что не придется иметь дело хотя бы с этим товарищем, а Эрилив улыбнулся мне. И опять я поразилась. Улыбка у него была открытая, добрая, без малейшей тени бахвальства или попытки покрасоваться. Даже как-то странно — настолько это не вязалось с его обликом. Обычно такие красивые люди кичатся своей внешностью и невольно играют на публику. Может, я зря про него плохо думаю и сужу только по оболочке
– Поговаривают, что Макс – внебрачный сын одного из трёх самых могущественных драконьих князей, но какого именно – никто не знает, – сделала страшные глаза девушка
Честь рода важнее жизни.
— Глупости, — Макэйо тоже успел ее изучить. — Нет ничего, важнее жизни. Оставь пафосную чушь глупцам. Не стоит умирать из-за чести, долга или любви. Пока ты дышишь, ты можешь отыскать новую любовь. Или понять, что долг был не столь важен, а те, кто кричит о чести весьма часто сами ее не имеют. Поэтому, пообещай, маленькая псица, что постараешься выжить. Что бы ни случилось, но ты постараешься выжить.
Я могла только посочувствовать ей в глубине души.
Раз уж мужчина тебя за все эти годы не заметил, то и не заметит никогда. Но некоторые очевидного не понимают. Или не хотят понимать.
вы двое живёте в розовых фантазиях, а друг друга по-настоящему даже не знаете. И никто из вас не способен искренне любить, оба вы хотите лишь брать. И в итоге высосете друг из друга все соки и останетесь без всего, чего я вам и желаю.
— У меня, конечно, была сумка. Конечно. Но я потеряла ее, когда дралась с волками. Они напали на меня целой стаей.
— Волки? — опешил Покровский. — Где это вы их раздобыли?
— Да тут, у вас. Вон в том овраге. — Она прилагала массу усилий для того, чтобы держать хозяина дома в фокусе, поэтому махнула рукой довольно вяло.
— А как вы попали в овраг? — не отставал тот.
— Сначала-то я шла по дороге, — охотно объяснила Наташа. — И только уж потом, когда встретила двух маньяков, свернула в лес. Пришлось немного поплутать.
— Я вижу, путь до моего дома оказался для вас тернистым, — пробормотал Покровский
— В жизни ничего не дается даром.
И когда же мир успел так измениться? Вроде только вчера мы все были равны, только вчера ничто не мешало нашей дружбе. А сегодня между нами целая пропасть.
Вот бабушка моя если записалась в салон на ноготочки, то не важно, что там мешается по дороге - извержения вулканов, землятресения, метели... Бабушка записалась на ноготочки - бабушка идёт на ноготочки!
Художник, украшая простую фигуру символическими знаками, превращает ее в высшее существо. Если же поэт прибегает к этого рода украшениям, то он высшее существо превращает в простую куклу.
Насколько строго древние исполняли это правило, настолько умышленное нарушение его стало любимым пороком новейших поэтов.
Женщина может сделать мужчину счастливым, если он даст ей шанс.
Есть ли что-то более мучительное, чем быть не на своём месте, но не иметь возможности что-то изменить? Пожалуй, это напоминало птицу, попавшую в клетку.