Мир распался надвое: мир испуганных взрослых и мир бесстрашных детей существовали рядом и не пересекались.
Я вообще противник жизни в кредит. Приобретаешь нечто, что тебе принадлежать не должно, а расплачиваешься тем, что больше не принадлежишь сам себе.
...Мой первый совет всем адептам: разрешите разделенному сознанию поглотить вас, отбросьте страх и позвольте себе увидеть нечто запредельное.
- Замечательно, - тихо проворчала Ингрид. - Как всегда - пяльтесь в темноту, ждите знаков и проблесков, пока не свихнетесь.
-Верно подмечено, мисс Далин. - Голос преподавательницы доносился сразу со всех сторон.
А штори - это как за сердце у моря, когда у него приступ. Море - оно живое. К себе подход любит.
Я прыгнул прочь и быстро вернулся.
– Что это?
– Гирлянда. Гавайская гирлянда из орхидей. – Я надел ее Милли на шею. – Это традиция, – добавил я, целуя ее.
– В техасской дыре довольно неуместная, – с улыбкой заметила Милли.
Я поднял ее на руки:
– Давай отправимся туда, где она уместна. Держись!
– Давай, – отозвалась Милли.
Мы прыгнули.
Вика… Можно я буду называть вас так? – снова переключилась на меня Аурелия. – Такое необычное имя, очень красивое. Это что-то означает? – Я открыла рот, чтобы ответить, но тут же закрыла, так как вставить хотя бы слово оказалось невозможным. – А меня называйте – Лия
Я навалилась на ржавое ограждение, и если бы металлические прутья прогнулись и лопнули, то сама судьба решила бы, что мое время вышло. Но раз уж я осталась, значит, у бога еще были на меня планы – избавлять мир от тех, кто уже не мог быть счастлив.
Весь двадцатишестилетний опыт указывал на то, что от мужской заботы лучше не отказываться никогда — а то в другой, нужный раз могут не догадаться предложить.
Киа всегда говорила мне, чтобы я была более смелой, но я никогда не слушала.
Ты – самый бездушный и бессердечный из всех, кого я знаю. Ты оцениваешь людей только по их успешности. Выучился за границей – молодец, ничего не достиг – отстой. А на человеческие качества тебе плевать. Конечно, на качествах же денег не срубишь.
– Ну, вот ты у нас, Брага, кто по темпераменту? Холерик, сангвиник, флегматик или меланхолик?
– В душе не ебу.
– Холерикам рекомендуют покупать все самое броское. А потом вручать с пафосом, на людях. Например, сертификат на одежду модного дизайнера. Что скажешь?
– Да ну на хрен.
– Так и думал я, что ты не холерик.
Тот, у кого нет способности чувствовать боль другого, не человек, хоть и ходит на двух ногах и говорит по-английски.
И не знаю, что будет со мной и с тобой после этого лета. Даже если ты уже любишь кого-то другого, пусть у него тоже сердце замирает, когда ты смотришь на него своим взглядом. Я твой взгляд на всю жизнь запомню.
Человек идет к цели, пользуясь не столько жестким канатом, считал герр Шиндлерстарший, сколько упругой пружиной. И чем сильнее ты сжимаешь ее, тем мощнее тебя отбросит в начальную точку.
Именно взаимное терпение недостатков друг друга люди и называют браком.
Запомни: никогда не предавай себя, даже ради самой великой цели. Ни одна цель не оправдывает средства.
Безумие приоткрывает истинное лицо души
— Не захлебнитесь пафосом, — не совсем вежливо перебила я и улыбнулась. — И в чём смысл тогда? Ну, живёте вы вечно, холодные бесчувственные твари, а радость в чём? Где счастье? Вы безнадёжны, — махнула рукой и допила ликёр
Подслушивая, можно порой узнать немало интересного и поучительного
Гора давно выяснил, что это любимая фраза всех взрослых: вырастешь – поймешь.
— Я хочу её, и она будет моей!.. А если она от меня ускользнёт, вот увидишь, какую я выстрою махину, чтоб исцелиться. И это тоже будет великолепно. Ты, старина, этого не понимаешь, иначе ты знал бы, что деятельность уже в себе самой содержит награду. Действовать, создавать, сражаться с обстоятельствами, побеждать или быть побеждённым — вот в чём вся радость, вся жизнь здорового человека!
Но когда я поняла, что болезнь пришла ко мне из-за моей чрезмерной впечатлительности, то единственная мысль «Да ну их всех к черту!» только и крутилась в моей голове. Сюда я отношу и авралы на работе, и начальника с завышенными требованиями и острым языком, и неудачные отношения с мужчинами, которые меня не оценили, и людей, сеющих негатив в моей жизни. Разве что-то или кто-то стоит моего здоровья, шести химиотерапий, операции и тридцати шести грей, облучивших мое тело?
А еще, представьте себе, я танцую! И мне глубоко наплевать, если кому-то я напоминаю слона или бегемота.
Я не ждала простоты и легкости. Во мне самой оставалось предостаточно страхов. Я понимала, что и Риз мог не знать, с какой стороны ко мне подойти. Но я… я хотела попробовать. С ним. Попробовать… что-то сделать вместе. Возможно, это была бы только телесная близость и больше ничего. А может, что-то еще. Сейчас я этого не знала. Мы бы вместе сообразили, что к чему.
Я уже достаточно исцелилась, чтобы у меня возникло желание попробовать.
Конечно, если такое же желание возникнет и у него. Если он попросту не уйдет, когда узнает, чего я хочу. Вернее, кого.
Не верховного правителя и не самого могущественного мужчину за всю историю Притиании.
Его. Того, кто однажды наполнил музыкой мою жуткую камеру в Подгорье. Кто возле трона Амаранты схватил кинжал, готовый сражаться за меня, когда остальные не осмеливались. Кто потом, после моего воскрешения, каждый день сражался за меня, не давая мне распасться на куски и исчезнуть.
Я ждала его в холодном, залитом лунным светом саду.
Но он не пришел.
Я человек не жестокий. Просто отвернусь, а ты сломай ему ноги за мои страдания.