Жизнь есть сон, от которого всем нам суждено очнуться, прежде чем мы вновь погрузимся в грезы.
В Англии найти работу; хорошую конюшню для Кирина; милую квартирку для себя - с крохотной раковиной, очаровательными раздельными кранами, горячим и холодным, и вьющейся фасолью на подоконнике.
Но что толку сейчас терзаться, если прошлого не вернуть? Оно неизменно...
То, что вы обо мне думаете, меня не касается
Люди, которые облизывают пальцы, перелистывая страницы, так же ужасны, как те, кто сморкается в скатерть!
Если в вашей жизни может случиться дерьмо, можете не сомневаться, дерьмо случится.
Если ничто не меняется, ничто не изменится. Если всегда делать то, что всегда делал, то всегда и получишь то, что всегда получал. Безумие делать раз за разом одно и то же и всякий раз ожидать, что результат будет другим
Обычно за этим следовала история. Легенда коренных индейцев, охотничья или рыбацкая, или история о каком-то странном, веселом, грустном, пугающем или прекрасном событии, которое произошло с ним. Я сидела, скрестив ноги и смиренно положив ладони на колени, так, как он учил меня, и делала вид, что слушаю, в то время как мысли мои блуждали где-то далеко. И дело было не в том, что мне больше не нравились его истории. Мой отец был чуть ли не лучшим рассказчиком из всех, которых я когда-либо знала. Просто теперь мне хотелось, чтобы у меня появились собственные истории.
Решение есть у каждой проблемы - так её учили. Оно, конечно, может не нравиться, но оно существует.
Люди начинают бороться с симптомом – лишним весом. Они сосредоточены на следствии, а не на причине: переедании.
«Да здравствует черный туз…»Да здравствует черный туз!
Да здравствует сей союз
Тщеславья и вероломства!
На темных мостах знакомства,
Вдоль всех фонарей — любовь!Я лживую кровь свою
Пою — в вероломных жилах.
За всех вероломных милых
Грядущих своих — я пью!Да здравствует комедьянт!
Да здравствует красный бант
В моих волосах веселых!
Да здравствуют дети в школах,
Что вырастут — пуще нас!И, юности на краю,
Под тенью сухих смоковниц —
За всех роковых любовниц
Грядущих твоих — я пью!
Твой Гудвин обожает сладкое. И совершенно не стыдится в этом признаваться, – ответил он. – Потому что в этом нет ровно ничего постыдного. Постыдными могут быть только поступки, совершенные по низменным, некрасивым мотивам. А быть рыжим, глупым или сладкоежкой – не стыдно.
Хороший предсказатель всегда говорит туманно. Стоит только ему начать описывать конкретные факты и события, как люди перестают верить.
Боже, живые люди так раздражают.
Она вообще сразу навела в доме порядок. То есть ему казалось, что у него и так был порядок, но выяснилось, что мужской и женский порядок различаются, как инь и ян.
Даррен Морион перестал изображать памятник самому себе и сидел теперь за столом. Перед ним белело её тоненькое резюме.
- Вы забыли, - поднял он с чёрного сукна листы.
- Оставила. Подумать.
Люди делятся на две группы, — перебивает Бремен жену. — Тех, кто думает, что люди делятся на группы, и достаточно умных, которые понимают, что это не так.
Филипп либо вечно отсутствовал, либо отсутствующе присутствовал.
Любил ли он Лизу? Он ходит от стены к стене. Он любил музыку. Он любил Лизу, пока в ней была музыка.
Одиночество — нормальное состояние человека. Научись мириться с ним. Его незаметное действие строит дом твоей души. Не надейся вырасти из одиночества. Не жди, что найдёшь человека, который поймёт тебя, заполнит это пространство. Умный и чуткий человек — величайшая, исключительная редкость. Надеясь найти того, кто поймёт тебя, ты станешь безжалостной от разочарований. Лучшее, что ты можешь сделать, — постараться сама понять себя, понять, чего ты хочешь, и не позволять быдлу становиться у себя на пути.
Чаще умирают честные и хорошие, чем плохие люди.
— Так, значит, ты создал Землю со скуки?
— Это неизбежно, если тебе веками нечего делать. Признаться, далеко не первый случай. Уже было несколько планет. Марс, например. Я всё там прекрасно организовал — каналы, красный цвет почвы, животных… Ах, какие там были животные! Ты и с марихуаны не вообразишь себе гордого лицехвостого сумадрила или грациозность бегущей на тебя мохнатой логожабы. Моя постоянная ошибка в том, что вместе с прочими живыми существами я неизбежно каждый раз создаю себе подобных. Чтобы с ними было о чём поговорить за чашей превращённого из воды вина, обсудить ненастье за окном и поделиться грустью. Но нет. Эти паразиты размножаются и начинают гвоздить друг друга со страшной силой. Так произошло и на Марсе. Теперь он мёртв.
— Боже мой…
— Да, это я.
— Нет, я о другом. Интересно, какие мы по счёту?
— Я не помню, если честно. Восьмые. Может, девятые. Не исключаю, что и больше. Даже любопытно — люди создают фильмы про инопланетян, так мечтают встретить мыслящих созданий, чтобы убедиться — мы не одни во Вселенной. Но им и в голову не приходит задуматься — а почему вокруг одни мёртвые планеты? Вдруг раньше и Марс, и Венера, и Юпитер, и Сатурн были живыми?
Чем больше побед, тем больше разлук - кого-то обошел, кого-то перерос, - и мир твой скудеет, мельчает.
Фил хихикнул и Люк понял, что тот смотрит на Дома. Ему что, тоже влепить? Он пристально посмотрел на Фила.
- Но вас это очень волнует. Вас бесит, что я не сижу, погрязнув в долгах, с какой-нибудь унылой сукой на шее. Вместо этого вы пиарите свою жизнь, будто хотите, чтобы я вам завидовал. Кто хотел бы такого, парни? Посмотрите, вы выглядите, как старые пердуны. Вы оба. Жирные, седые, а вам еще сорока нет. Это семья с вами такое сделала? И брак? Я тоже должен к этому стремиться? Завидовать? А если нет, значит, я не в деле? Почему? Я скажу вам почему. Потому что я напоминаю вам о том, чего вы не можете делать. Да, не можете. Потому что вам никто не позволит.
Чувствуя, как лицо и шею по самые ключицы заливает проклятие рыжих, я неловко отодвинулась, упёршись ему в грудь, и словно со стороны увидела происходящее: сижу ночью верхом на призрачном коне рядом с голым незнакомцем и веду беседу о шакалах. Нам только чашечек чая с бисквитами и оттопыренных мизинцев не хватает.