Надо брать свою жизнь за горло и трясти её.
– Только смерть может разлучить их.
– Вы рассуждаете, как устрица, друг мой
"...у большинства людей нет ничего драгоценнее минувшего..."
Как разоблачить посягательство на это столь неуловимое, столько трудно определяемое переживание, как ощущение себя самим собой?
Помня слова Ласэна , я пялилась на ствол вяза, стоящего в отдалении, и старалась думать о чем-нибудь приятном вроде горячего хлеба и сытого живота.
«Эй, Поттер, Уоррингтон поклялся сшибить тебя с метлы в субботу» <...> «Уоррингтон — тот еще снайпер, — отвечал он, — если бы он целил в соседа, вот тут бы я струхнул».
Согласись, все беды из-за баб. Катастрофы — из-за женщин, а войны развязывают только из-за любимых.
Толпа без красных девушек, Что рожь без васильков.
стр. 9
Воздух густой и мокрый - это брызги туманной реки до нас достают. Пахнет дождём, травой и навозом. Коровы невидимые, а навоз настоящий. Но если не знать,что это навоз, и не думать о нём, то пахнет приятно - сеном и землёй.
Не зря он мне не понравился с первой минуты знакомства! Люди, ни свет, ни заря фонтанирующие энергией, всегда вызывают подозрение.
Утешение в некотором смысле особенно важно из-за того, что споры о вере и о том, чего не хватает в жизни людей, в последние годы выродились в странную смесь абсурда и мертвечины.
Мы все создаём себе ограничения. И замахиваемся на большее, чем имеем право.
Электричества, скопившегося между принцем и принцессой, хватило бы для освещения и обогрева нескольких гектаров райских кущей.
Никакие мы не глубоководные отродья, не дети морской церкви. Мы создания света и неба, земли и чистой пресной воды.
Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на стояние на коленях
Знание, что ты стал мудрее и сильнее вследствие неудач, увеличивает способность к выживанию.
«Дамское счастье», сверкавшее, как раскаленный горн, окончательно покорил девушку. В большом городе, почерневшем и притихшем под дождем, в этом неведомом ей Париже, оно горело как маяк, оно казалось ей единственным светочем и средоточием жизни.
Я читала, что один из признаков будущего террориста или серийного убийцы – жестокое обращение с животными в детстве. Но я не знаю, о чем говорит то, что человек поступает так же, будучи взрослым.
– Вообще-то, шеф, мне не кажется хорошей идеей идти туда с тобой. Ты, конечно, извини, но твои размеры не совсем подходят для занятий спелеологией. Вот крыса я беру однозначно – его чутье будет очень и очень кстати.
– Так! Не заговаривай мне зубы! – Возмутился шеф. Если ты хотел смутить меня мудреным словечком "спелеология", то выкуси, я не совсем неграмотный. Ты лучше поясни-ка, когда я оказывался лишним? Да, в некоторые места мне пролезть трудно. Но, в конце концов, если не пролезу, значит, дальше просто не пойду! Ты еще убедись сначала, что мы в пещеры идем, а не куда-нибудь еще!
«Твои руки черны от загару…»Твои руки черны от загару,
Твои ногти светлее стекла…
— Сигарера! Скрути мне сигару,
Чтобы дымом любовь изошла.Скажут люди, идущие мимо:
— Что с глазами-то? Свет, что ль, не мил?
А я тихо отвечу: — От дыму.
Я девчонку свою продымил!
Про простое и обыденное не интересно ни сочинять, ни читать, ни кино смотреть. Простое и обыденное – товар неликвидный. Все хотят про страсти.
Издревле волшебники предпочитали петь свои заклинания. Не говоря уже об эстетической стороне этого явления, а не все волшебники обладают хорошими вокальными данными, пение заклинаний отнимало слишком много времени, и волшебники перешли на речитатив, особых вокальных данных от исполнителя не требующий и здорово экономящий время.
Ходят слухи, что именно так появились первые рэперы.
Иди вперед с верою, всякое препятствие - не что иное, как призрак. Для того чтобы мочь, нужно верить, что можешь, для того чтобы стать сильным, нужно утишить слабость сердца, нужно изучить свою обязанность, которая есть начало всякого права, и лелеять справедливость, как единую любовь свою
– Они – не твоя семья! – Гриша хватает ее за плечи. – Они – своя собственная семья, а ты, ты живешь у них как приживалка, как бедная родственница!
– Не смей так говорить! – Женя сбрасывает его руки. – Откуда ты только слов таких набрался! «Приживалка»! Идиот!
Они стоят молча, и Женя ждет, что Гриша опять закричит или скажет что-нибудь обидное, тогда она повернется и уйдет, да, уйдет сама, но Гриша вдруг отвечает ей тихо и очень ровно:
– Ты просто не понимаешь. Ты не видишь себя со стороны, а я, еще когда первый раз пришел к Владимиру Николаевичу, сразу понял. Ты когда на него смотришь – у тебя лицо меняется. Как будто внутри, я не знаю, лампочку включают. Не на его жену, не на их сына – на него. Если они поедут с тобой – ты никогда и никуда от них не денешься. Ты всю жизнь так и проживешь – их тенью.
Невинный вопрос разбудил задремавший было гнев. Хотя, у её дурного настроения вообще недосып страшный. И сон чуткий.