Не торопитесь. Вот увидете: еще появится башковитый человек, который ее подлатает (цивилизацию). Попомните мои слова. Человек с душой.
Минотавр, – сказал Иван Яковлевич, – жертва чужого стыда. Стыда блудной матери и стыда ее мужа, царя Миноса, огорченного ее изменой. Они заточили в Лабиринт свой смрадный стыд, который принял облик мерзкого выблядка – Минотавра. А сам-то Минотавр совершенно невинное создание, обреченное до смерти жить в темнице и убивать людей. Но ведь, Федя, он мог изменить свою участь. Ничто не мешало ему покинуть Лабиринт: не было ни стражи вокруг, ни заборов, ничего такого не было. Так что ничто ему не препятствовало на пути к свободе, кроме чужого стыда, который ему навязали и который стал его стыдом. И Минотавр так и не отважился переступить через этот стыд, чтобы обрести свободу. Понимаешь? Свобода – удел бесстыжих, Федя!
Первую половину пути думают о тех, кого оставили, вторую - о тех, куда едут.
Рассыпает солнце искры из-за тучи.
Рассказать про это кто меня научит?
И про ветер, что с разгона бил навстречу,
И про дождь, лупивший с грохотом по крышам.
И про то, как мы сидели, сдвинув плечи,
И про то, как слушал сказку Рыжик.
- Мне все время кажется, что я не должна... Что я должна ненавидеть тебя.Что так не правильно.Но я ничего не могу с собой поделать. Я просто схожу с ума. Я люблю тебя, и даже сама себе боюсь в этом признаться. Все так сложно.
Смелость без разума - это глупость. Но разум без смелости- трусость.
Я взглянула наверх. Оценила свои силы… Нет, не поднимусь я пока по лестнице, точно. Могу только гостиную глянуть. И мы открыли в нее дверь, онемели от восторга и замерли
Проходя мимо клумбы, я машинально провела рукой над поникшими растениями, мысленно справляясь об их самочувствии
Противоположности - это не всегда противоречия. Иногда это работа с балансом.
– Маленький кусочек мела. – Завулон откинулся в кресле, покачался взад-вперед. – Он уже весь сточен, его не раз брали тонкие пальчики красивых девушек, чьи глаза горят светлым огнем. Его пускали в дело, и земля вздрагивала, таяли границы государств, поднимались империи, пастухи становились пророками, а плотники – богами, подкидышей признавали королями, сержанты возвышались до императоров, недоучки-семинаристы и бесталанные художники вырастали в тиранов. Маленький огрызок мела. Всего лишь.
Я просто маленько нервная особа, могу и зарядить… мизинцем… в глаз. Если не повезёт и палец поведёт в сторону, то и в ноздрю попаду. Кому как посчастливится.
По сравнению с ней я была мешком с картошкой. С вялой такой картошкой, обросшей глазками. А она выглядела лилией, цветущей на ветру.
Главарь в очках повторил его крик. И громко, дымно ударили выстрелы, расшибая солдату голову. Толкнули его огнем вперед. Он сильно ткнулся лбом в стену. Она мешала ему упасть, и он, продолжая упираться в нее, прогибался в пояснице. Рухнул вдоль стены, заваливаясь на спину, и на лице, где только что были глаза, виднелся огромный, разорванный, окрашенный в красное рот.
И в своем несчастье она казалась более счастливой, чем Казан в полном расцвете своих сил.
Иногда выбор делаешь ты, а иногда выбор делает тебя.
Поцелуй ей сказал много больше, чем просто слова. Пусть собирается с духом и мыслями. В конце концов, ей не нужен медведь дрессированный. Ей нужен свой личный хищник. Такой же, как она. Муж, соратник и пара.
Эльфийский был мне чужд. Абсолютно, безусловно чужд. Все известное мне сводилось к тому, что им пользуются остроухие. Соответственно, по-эльфийски я могла сказать только три ритуальные фразы: «Скидки не делаем!», «Лучший товар в городе!» и «Катитесь к демонам, проклятые остроухие!»
- Мужайся , - не удержалась и потрепала его по плечу. - Надо собрать всю свою волю в кулак и выйти из моих покоев навстречу трудностям и опасностям.
— На то мы и люди, все ошибаемся.
«Писатели – народ странный, обычным людям не всегда понятный»
- Скарлетт, я не из тех, кто терпеливо склеивает кусочки разбитой вазы, утверждая, что она окажется не хуже новой. Что разбито, то разбито... и лучше я стану вспоминать, какой она была, чем всю жизнь глазеть на ее трещины.
А уже через секунду сама межпространственная трещина исчезла. И в этот миг я внезапно понял, что последняя страница книги, поведавшей о истории проникновения вечного в наш мир написана и перевёрнута.
Тот, кому нечего терять, может всего добиться, того, кто не чувствителен к боли, ничто не ранит.
Неприлично выказывать скуку, изучая классические произведения
— Быть моим официальным фаворитом мечтают многие из нашей знати! Высшей знати! И не только из Угории. Да, любой герцог сочтет за честь разделить со мной ложе!
— О, доченька! А ты Эльхарну сама предложи стать твоей постельной грелкой И послушай, что он тебе ответит. Хорошо ещё, если просто посмеется, а не пошлет искать утешения где-нибудь… в известном своей терпимостью доме.
— Не посмеет, я все же принцесса! — уверено заявила Эрика, даже мысли не допуская, что кто-то вздумает от неё отказаться. — Это будет оскорблением королевской крови!
— Предложить иномирному принцу не менее родовитой крови стать посмешищем Двора и всего Королевства — не меньшее оскорбление