– Что, вычеркиваешь из списка?
- Ставлю галочку, - Агриппина улыбнулась. – Все-таки иногда для счастья людей надо просто оставить в покое.
Я Библию читал едва-едва Едва не задремав от безразличья Мертвы, мертвы шикарные слова Увы! пришли другие дни для душ И каждый храбро делает как хо- чет Скелет идет и принимает душ Потом[13] в кинематографе хо- хочет
Ренате было прекрасно известно о том, что у меня чрезвычайно низкий уровень холестерина в крови, к тому же я похвастал ей замечаниями врачей насчет моей удивительно юной простаты и более чем нормальной ЭКГ. Ободренный гордыми иллюзиями и идиотскими медицинскими заключениями, я облапил грудастую Ренату на специальном матрасе для больных, выздоравливающих от недержания мочи.
- Ты спать хочешь? - спросил Чингиз, наматывая прядь моих волос на палец.
- Хочу, но мне жалко спать, - созналась я.
- В смысле? - недопонял он.
- Вдруг, ты завтра решишь, что все зря, и снова сбежишь от меня? - жалобно спросила я.
Определенно, я заключила сделку с совестью… Но до чего же трудно всегда быть честной и соблюдать правила – особенно когда никто тебя за это не похвалит.
– Ты воткнула мне нож в сердце, любимая. Неужели тебе меня не жалко? – Он взял меня за руку и повел к дверям.
– Тебя пожалей, как же. Нет, с тобой надо быть все время начеку...
– О чем ты говоришь, Лель, я вообще только с виду темный и мрачный, а вообще я белый и пушистый как маленький котэ с Хартара.
– Да? Не замечала, но это наверное, когда ты спишь...
"Кто-нибудь мог бы прийти и спасти от ужаса, но никто не пришел...потому что никто никогда не приходит".
Проснувшись на следующее утро, я услышала, что Хуан плачет в ванной. Какой прекрасной стала бы жизнь, если бы мы любили только тех, кто этого заслуживает.
Занимаясь старинными документами, архивариус и сам жил в прошлом.
Глупая заботливость, устраняющая от него необходимость усилий, убивает в нем все шансы на более полную жизнь.
Ненавидеть так утомительно
Я то, после общения с бывшим мужем, с невесткой и её мамой, научилась и лицо держать, и слов лишних не говорить. А это, по сути, и есть контроль над собой.
Нормальность – это иллюзия. У каждого она своя.
Человека формирует жизнь! Не все рождаются с серебряной ложкой во рту!
многие считают, что у врачей специфический, местами черный юмор. Но это не совсем так. Как говорит наш костоправ Семенович, мы, врачи, не циничные, на самом деле мы весельчаки с тяжелой профессией.
Хотеть и мочь - это разные вещи...
– Да что тут думать! – вспылила ее подруга. – Тебе такой шанс выпал.
– Шансы при своем падении могут больно ударить по голове
Не видишь разве ,что я люблю тебя,ведь я ни разу не попросила у тебя денег
Ты должен стать одержимым и не растерять одержимости.
Uzan-iya, говорили в гималайской степи шесть тысяч лет назад. Uzan-iya, мгновение, когда сердце впервые решается на убийство.
Я сидела и думала, что старость вся похожа на этот одинокий взгляд вдаль. Взгляд туда, куда ты никогда не достанешь. Одинокое разочарование и ревизия дел, а еще тоска по миру, который вскоре предстоит покинуть. Невыносимая тоска по будущему и беспомощная злость на мир, который будет таким же и без тебя.
"Книги вдохновляют вас больше любить себя, - прочитала она. - Слушая, записывая или говоря вслух о ваших чувствах".
«И все-таки я полагаю, что натиск лучше, чем осторожность, ведь фортуна — женщина, и чтобы с ней сладить, ее надо бить и пинать, таким она поддается скорее, чем тем, кто вяло берется за дело. И как женщина она — подруга молодых, ибо они менее осмотрительны, более отважны и с большей дерзостью ее укрощают». Никколо Макиавелли
Когда становишься родителем, понимаешь, что любовь подразумевает больше страха, чем тебе когда-либо представлялось, и ты уже не будешь смотреть на мир прежними глазами.
Айникки знала Ильмаринена почти с рождения. Росли по соседству, как два деревца, – а, став старше, переплелись ветвями, чтобы всегда быть вместе. С самого отрочества родители твердили Айникки, что Ильмо ей не пара, что он непохож на прочих парней. Но именно за это она его и полюбила.