Смерть стирает все условности.
Как ни странно, у него тоже была совесть. Просто хорошо воспитанная и прикормленная.
И да, не забываем главное правило — кому отрубили голову, домой не возвращаются, нам и своих умертвий хватает.
Поэтому свой круг общения Саня ограничивала очень точно. И была четкая градация на своих и чужих. Своим прощалось все, со своими можно не притворяться. С чужими Саня носила маску. Разную, по обстоятельствам. Но от этого дико уставала. И так хотелось время от времени спрятаться ото всех, скинуть с себя все маски и…
не стоит и жалеть о разводе с такими мужиками, которые верных и преданных меняют на богинь только потому, что с верной и преданной он ничего в постели сделать не смог, а богиню его уже до него всему другие мужики научили.
— Они за наш счёт набивают карманы и катают любовниц на курортные планеты, а нам сдыхать?!
— Да, — просто ответила Ли. — И такие тоже попадаются.
— Но в нормальных армиях их отправляют под трибунал…
— Возможно. Но ты много видел нормальных армий? Кому-то богатеть, а кому-то и умирать. Такая она, правда войны.
Я был неопытным завистником. Уже в детстве я был эстетом, а в молодости это лишь усилилось. Я не мог переносить уродливых вещей. Я молча отворачивался, вместо того, чтобы заниматься всякими ужасами и выделять пространство для них в голове, пространство для всего того, чего я не хотел помещать в эту самую голову.
Фотографии довольно обманчивы и имеют мало общего с действительностью.
... любопытство – дело не менее серьезное, чем инстинкты.
В людях нас обычно пугает неутомимая, кипучая деятельность.
Чем меньше вещей, тем меньше забот: не нужно бесконечно чистить, чинить, а потом выкидывать.
"...Капризы, усмиренные рукой отца, страсти, подавленные рукой мужчины, стали бы терпимы, приемлемы в обществе. Но у юнца, воспитанного под снисходительным взором женщины и ведомого ее нежной рукой, нрав становится неистовым. Материнская снисходительность безгранична, как и материнская любовь..."
-Почему все парни такие мудаки?Я начинаю думать,что им это прививают в детстве.Типа,их учат,что можно быть козлами,и большинство женщин слова поперек не скажут.
– Ты собираешься стать врачом и спрашиваешь, действительно ли нужны перчатки, если мы собираемся работать с кровью? Напомни мне об этом, если я вдруг решу записаться к тебе на прием.
Еще одна причина, почему тебе, мой добрый читатель, нужно купить эту книгу – маме будет очень приятно. И не только моей.
– «Говорите истину каждый ближнему своему», гласит он, «потому что все мы части тела единого». – Я знаю, что сказано в Писании. – Так зачем же мешать мне глаголить истину? – Затем, что глаголешь ты слишком много.
Интересно получается: человек может быть на сто процентов уверен в своем мнении насчет чего-то, пока оно не коснется его лично.
Так уж устроена жизнь, что ничего в ней заранее не предскажешь.
Такое впечатление, что у них тут не просто иномирцы, а именно русские раньше проживали. Причем так проживали, что поларцы на всю оставшуюся жизнь запомнили.
– На, это тебе подарок, – произнесла, бросая на Линкину кровать чупа-чупс.
– Что это? Я же не ребенок.
– Сосать учись, это единственное, что у тебя может получиться, учитывая, что ты едва не завалила прошлую сессию.
... друзья это не только те, кто тебя в горе пожалеют, но и те, кто твоему счастью порадуются.
Император был неумолим. Он вообще любил поиграть со своими приближенными в отца родного и большого демократа. Все ему подыгрывали, но знали: горе тому, кто в это поверит и начнет высказывать собственное мнение, отличное от императорского.
Чтобы управлять судьбой, нужен выдающийся ум. Чтобы осуществлять планы, нужен дурак.
Это было какое-то непостижимое высокомерие, так как никто ничего не понимал в происходящем, и все только делали вид, что понимают. Они притворялись, что им все ясно. И если кто-то задавал вопрос, признавая тем самым, что ему не все понятно, на него смотрели сверху вниз и говорили, что он отнимает время.
- Милая Джуд. Ты моё самое любимое наказание.