По опыту знаю, есть личности, которые просто не могут нормально жить собственной волей и своим умом. Им обязательно нужно кому-нибудь подчиняться, причем выбирать в короли они предпочитают тиранов. По принципу чем хуже, тем лучше.
Он, большой, сильный и непоколебимый, всегда будет стоять между мной и остальным, враждебным миром. Я всегда буду в безопасности за его спиной, и чтобы не случилось, он не отойдет под натиском любой бури. И в этот момент решается, насколько защищен его тыл. Насколько сильная я, чтобы он мог не оборачиваться.
Хозяйка, дай воды напиться, а то так есть хочется, что переночевать негде.
Чем бы он ни руководствовался, вновь появляясь у меня на пути, но явно не теми романтическими бреднями, что я вбила себе в голову в какой-то момент. Или же?..
Ливия все проблемы решала постелью — грусть, злость или скука с легкостью преобразовывались у нее в причину для совместного удовольствия.
То, что он работает в сфере закона и порядка, еще ничего не значит, и в его время двурушников хватало. И тех, кто шел в полицию, чтобы свои делишки проворачивать.
А уж таможенников вообще можно вешать через три года беспорочной службы. За что?
За шею!
Правильно про стимулированный мужчина творит чудеса...
Неисповедимы пути богов.
Даже если приходится помогать им.
Самое печальное было то, что все это Айза Каримовна, она же моя мать, делала с благой целью – воспитать из меня «хорошего человека». Οна и отца пробовaла «воспитать». Только тoт, увы, оказался двоечником в дисциплинах, которые должны изучить люди, чтобы стать «хорошими». Он cбежал от нас, когда мне было семь.
Однажды вечером, когда мы смотрели по телевизору, висевшему над стойкой бара в отеле «Нью-Гэмпшир», слезливую мелодраму, моя мать сказала:
— Не хочу смотреть до конца. Я люблю счастливые концы.
— Не бывает счастливых концов, — сказал отец.
— Правильно! — воскликнул Айова Боб, в его надтреснутом голосе слышалась странная смесь довольства и стоицизма. — Смерть ужасна, бесповоротна и очень часто преждевременна, — объявил тренер Боб.
— И что из этого? — спросил отец.
— Правильно! — воскликнул Айова Боб. — В том-то и суть: и что из этого?
- Будда учит уважать жизнь во всех ее проявлениях. - Хм. - Врач задумалась. - Вы буддист? - Нет, я идиот. Но я пытаюсь исправиться.
В мире есть много мест, и они всегда там, где мы их оставляем. Там может все измениться, сломаться, но я тебе точно говорю — место остается. Когда мы оттуда уходим, оно остается, а когда приходим, оно все еще там. Все может измениться так, что ты не сможешь попасть в это место — например, им кто-то завладеет и огородит. Но еще страшнее то, что ты не сможешь в это место вернуться, потому что умрешь. А смерть, ты же знаешь, — это когда все остается, кроме тебя. И оно длится в будущее без боли. С великим безразличием места.
- Читатель проживает множество жизней, - сказал гость. - У человека, который не читает книг, жизнь всего одна.
Не отвергайте женщин, они могут и не простить пренебрежения
Когда она перестала видеть границы отношений? Как говорится, я пошла причинять добро, кто не спрятался, я не виновата.
Если произошло нечто такое, с чем трудно справиться, нет ничего странного в желании убежать от собственной жизни.
– Мудрый, обретя всемогущество, к нему не прикоснется, пока не узнает о последствиях, – подумав, сказала девочка. – А неразумный начнет тут же тратить силу на пустяки, преследуя свои мелкие цели, и погубит мир, сам того не заметив.
...Зачем ему становиться на сторону одного из своих врагов? Да он скорее предоставит им возможность перегрызть друг другу глотку! — Вот слова доброго монаха-бенедиктинца! — воскликнул Хью, улыбнувшись, и не без удовольствия заметил, что Кадфаэль покраснел.
Со слезами как с тошнотой-чувствуешь,когда они подступают,но никогда не знаешь,когда тебя прорвёт.
Я создал одного короля и прикончил другого. Санса Старк - мой последний случай обрести честь. Кроме того, - слегка улыбнулся он, - цареубийцы должны держаться заодно.
"I have some news for you", Emily's less-than-dulcet tones announced. "Good news". "Good news?" Gloria queried. She wondered if Emily was pregnant again (was that good news?), so she was taken aback when Emily said, "i've found Jesus". "Oh", Gloria said. "Where was he?"
Электра улыбается, и эта улыбка голого черепа, что смеётся шуткам, которые нравятся только Аиду.
Виктория закрепила символическую связь между «невестой» и «королевой», и с того времени сформировалось представление о свадьбе как о «коронации обычной женщины» – так Холли Брубек писала в The New Yorker в 1989 году.
Всё есть в едином (Авраам). Всё есть любовь (Иисус Христос). Всё есть секс (Зигмунд Фрейд). Всё есть экономика (Карл Макс). Всё относительно (Альберт Эйнштейн). А дальше?
Да, я кричала. Нисколечко не стыжусь этого. Во-первых, крик — это психологическая атака. Чтобы хоть немного дезориентировать оборотницу. Во-вторых — сигнал, где именно я нахожусь для идущего по следу Диего. Ну и… ох, мамочки… страшно было до умопомрачения.