В душе каждого из нас есть и Свет, и Тьма. И та и другая Сила вложены всевышним. И только мы сами решаем, за какой из них следовать…
В этом-то вся суть тревожного расстройства. Ты переживаешь абсолютно из-за всего, выдумываешь всевозможные жуткие и диковинные ситуации, которые тебя не на шутку пугают, надеясь, что этот твой страх поможет взять под контроль происходящее… вот только мир остается тебе неподвластным. И все твои выдумки не идут ни в какое сравнение с жуткой и диковинной реальностью и тем, что она для тебя готовит.
Писать книги — позор, который скрыть трудно, книга сама по себе документ, и от этого никуда не деться. Позор, так сказать, приобретает масштаб.
– Подснежник, – нежно проговорил Цзя-Инь, поглаживая мозолистыми пальцами край крышки. – Маленькое семечко встретило стену льда на своем пути из темноты к свету и оказалось достаточно храбрым, чтобы не избегать трудностей, но и не бороться с ними, не обвинять себя, а просто пройти насквозь.
Как легче всего оттолкнуть от себя человека? Да изобрази ты, что влюблен, и не давай прохода! Хоть ей, хоть ему... девяносто пять процентов от тебя после такого шарахаться будут. Остальные пять просто идиоты.
Сумасшедшие всегда думают, что нормальные именно они, а мир вокруг сильно сдвинутый.
– Молодежь! Не цените вы подарков судьбы. Вся наша жизнь состоит из воспоминаний, благодаря которым она наполняется смыслом. Именно благодаря воспоминаниям прошлого мы можем двигаться в будущее.
Эта цитата вот прям девиз жизни для некоторых)))
" ...то ли он по призванию — лесоруб, то ли по гороскопу — дятел…"
Достоинство, оно не в крови, оно в душе. И даже если вам предстоит встреча со смертью, нужно смотреть на нее прямо, принимая как неизбежность, и не опускаться до униженного вымаливания пощады. Необходимо научиться держать лицо в любых ситуациях, и этикет в этом как раз поможет.
#первая фразаВ то лето, когда мой отец купил медведя, никто из нас еще не родился, о нас еще ни слуху ни духу не было: ни о Фрэнке — старшем; ни о Фрэнни — самой бойкой; ни обо мне — следующем по счету, ни о самых младших, Лилли и Эгге.#последняя фраза
Тренер Боб знал это с самого начала: ты должен стать одержимым и не растерять одержимости. Ты должен и дальше проходить мимо открытых окон.
– Ты видел по телевизору охоту? В Африке? Когда лев заваливает зебру или гну?
Маркусу не нравилось направление их беседы.
– Я… да… думаю, да. – Он видел не зебру, а газель. Один хрен.
– Хорошо. То, что ты видел, называется… – Она прощебетала что-то голому парню, и тот глухо зарычал. В точности как лев. Волосы у Маркуса на затылке встали дыбом.
– На языке охоты это слово означает особый вид убийства, – продолжила женщина. – Уважительный. В большинстве случаев охотник не хочет причинять боль своей жертве. Причина лишь в том, что он голоден, что таково положение вещей. Ты заметил, когда смотрел телевизор, что после определенного момента зебра больше не сопротивляется?
Этого Маркус не заметил, но он помнил газель, внутренности которой рвали три льва. Он думал, что газель мертва. Потом она подняла голову, посмотрела на то, что с ней творят, и отвернулась. Обкуренный Маркус настолько перепугался, что вынужден был переключить канал.
– Хорошо. Ты знаешь. Жертва не двигается, потому что не чувствует боли. Лев прикасается к ней особым образом и освобождает ее от плоскости страдания. Это часть мастерства охотников. Когда убийство происходит таким способом, львы говорят… – Она кивнула голому человеку.
Тот снова странно, по-львиному, зарычал.
– Твоя женщина умерла именно так, если тебя это волнует. Она не страдала.
Маркус подумал о газели, смотрящей в камеру, подумал о свете, меркнущем в зеленых глазах Элианы.
– Но существует и другой способ убийства. Львы используют его, когда охотятся из ненависти, а не ради пищи. В таких случаях большие кошки касаются добычи так, что ее мучения усиливаются, а не ослабевают. Это касание накрепко привязывает дух жертвы к плоскости страдания. Она тонет в боли. Часто душе наносится такой вред, что нечему вернуться в Забытые Земли. Те, кого убивают таким способом, погибают навеки. Словно никогда и не рождались.
Преображенный мир всегда несет в себе следы прошлого, как тело помнит езду на велосипеде и хранит шрамы. Не верь в новое, все вокруг очень старое.
— Не могу поверить, что он тебя ударил!— Не в первый раз. Но уверен, что в последний. По-моему, когда я принял его правила, Корбин наконец-то смирился с тем, что мы с тобой вместе.— Что еще за правила? – настораживаюсь я.— Ну, во-первых, нельзя разбивать тебе сердце. Во-вторых, нельзя, черт подери, разбивать тебе сердце. А в-третьих, нельзя, черт подери, разбивать тебе сердце, твою мать.
Мы считаем , что каждый сам кузнец своего счатья.(Лили)
Как далеко придется зайти на пути к силе? Где проходит граница между допустимым и невозможным, и существует ли она вообще для похъёльского колдуна? Или в этом суть похъёльской магии: остановишься – считай, проиграл? Разве он не знал, что ему предстоит, когда уговаривал Рауни взять его в ученики? Не знал, что всё это кончится убийством?! «Нет, – поправил он себя, – убийство – только начало».
В доме, рассчитанном на большое число жильцов, мы с моим одиночеством будем выглядеть нелепо и жалко.
- Сара, мы встречаемся во второй раз в течение двух недель. Я начинаю думать, что ты очень увлеклась мной. - Ты же меня знаешь, полна тоски и всё такое.
Я понял, что в нашей семье существуют серьезные проблемы, никак не связанные со мной лично. Это стало одним из самых важных выводов в моей жизни.
...в этом мире не найдётся ни одного чертова человека,у которого бы не было постыдных воспоминаний,и нам приходится с этим жить.
Свою судьбу мы не выбираем, но долг свой исполнять обязаны...Все мы, великие и малые, обязаны исполнять свой долг.
...Джулия любила еду прямо-таки по-собачьи...
Как бы ни вмешивались боги в нашу жизнь, добрая сестра, не стоит думать, что ими движет что-то кроме их собственных причуд.
С людьми он говорил на английском, с котами - на французском, а с птицами - на латыни. Однажды он даже чуть не убился, попытавшись читать на скаку.
Мир воспринимаешь тогда, когда ты готов его воспринимать.
Одно время я зарабатывал себе на жизнь тем, что писал за людей воспоминания, и обнаружил, что ни один американец, добившийся успеха, никогда не совершал серьезных ошибок, ни один из них не грешил, что скрывать им абсолютно нечего, и при этом среди них нет ни одного лжеца. Они используют распространенный метод — прячутся за откровенностью, маскируя двуличие показной честностью.