Человек может выжить в любых условиях, стоит только захотеть.
некоторые девушки способны нафантазировать личных врагов без всяких объективных фактов. Сами придумают, сами поверят.
Фернандо Брианс не утратил юношеского пыла, будучи человеком, который не стареет, поскольку ему никто не сказал, что годы прошли и пора уже вести себя как полагается степенному и солидному господину.
Полюбить человека можно с первого взгляда. и к тому же чем меньше люди знают друг друга, тем горячее их любовь
Всё это сплеталось и звенело на фоне того особенного глубокого и расширяющего сердце ощущения, которое вызывается в душе таинственным говором природы и которому так трудно подыскать настоящее определение... Тоска? .. Но отчего же она так приятна? .. Радость? .. Но зачем же она так глубоко, так бесконечно грустна?
Да, люди, живущие в особняках, имеющие личных водителей и ни в чем не нуждающиеся, совершенно не оторваны от обычной жизни. У них тоже есть проблемы с тем, какую блесну подобрать для щуки и какую прикормку дать огурцам.
– Кастанелло, лучше скажи жене показаться лекарю, - посоветовал он, глядя на нас с хитрой искрой в глазах. - А то потом начнешь списывать на сытные ужины и плотные обеды и то, что супруга резко наберет вес.
– Что ты имеешь в виду?
К моему удивлению, адвокат расхохотался.
– Кастанелло, ты женат в четвертый раз, а в некоторых вопросах ведешь себя точно хронический девственник. Даже я знаю, отчего женщин тошнит по утрам.
– Так, я не понял, что за проволочки?! – неожиданно привычно-зверским тоном рявкнул неймарец. – Живо цветок приняла – и рысью на тренировку! Нет, галопом!
Оказывается, быть любовницей – это жутко сложное и ответственное дело. Особенно когда готовишься к тому, чтобы тебя застукали в самый пикантный момент.
Не суди, учила веннская мудрость. Не суди соседа, пока не проходил хоть полдня в его сапогах…
И все-таки расковыряла я себе сердце своими раздумьями,
— Далеко, далеко за сосновым бором есть маленький сад. Там густа и высока трава, там большие, белые звезды болиголова, и всю ночь поет соловей, а сверху глядит холодная хрустальная луна, и тисовое дерево простирает свои исполинские руки над спящими.
— Вы говорите о Саде Смерти?
— Да, Смерти. Смерть должна быть прекрасна. Лежать в мягкой темной земле, чтоб над головой качались травы, и слушать молчание! Не знать ни вчера, ни завтра. Забыть время, простить жизнь, познать покой.
– Госпожа Агата, вы ведь знаете свою особенность? – Которую из? Я вообще вся такая особенная, что порой это даже пугает…
Если у тебя есть секрет, то мать его сохранит, а если тебе нужны демократические дебаты и семейные обсуждения, которые будут продолжаться часами, а может, неделями, а возможно, и месяцами, то, что бы это ни было, иди с этим к отцу.
Я твердо уверен в том, что самые страшные преступления должны совершаться в ноябре. Ноябрь - лучшее время для кровавых и загадочных убийств. Или не кровавых, но все равно загадочных. И, несомненно, мрачных. Ноябрь - время тьмы, холода и смерти...
wazin nyata, мгновение, когда умирает последняя надежда.
Патриция не знала, где дочь всего этого набралась. Можно было свалить это всё на переходный возраст, но Мэриэллен сказала, что переходный возраст начинается тогда, когда твой ребёнок перестаёт тебе нравиться, а Кори всё ещё нравилась своей матери.
Валяться в грязи забавно до тех пор, пока ты знаешь, что впереди тебя ждет горячая ванна, а вот валяться в грязи, когда впереди тебя ждет все та же грязь, – в этом ничего забавного нет.
Все мы – рабы своих недостатков. Кого-то легко сломать жадностью, кого-то завистью, кого-то болью или ненавистью… Не магия делает человека лучше, это может сделать только он сам. Либо подняться до человека, либо спуститься вниз, к твари дрожащей и блеющей. Или – зубастой и кусачей, но все равно твари.
– Тьма, Клайд, ест сердца, как рак. Я в этом убежден.
Айникки знала Ильмаринена почти с рождения. Росли по соседству, как два деревца, – а, став старше, переплелись ветвями, чтобы всегда быть вместе. С самого отрочества родители твердили Айникки, что Ильмо ей не пара, что он непохож на прочих парней. Но именно за это она его и полюбила.
Сомнительно, чтобы посеянные ею семена дали всходы, но ведь если ничего не посеешь, ничего и не пожнешь.
... в этом огромном городе, где имеют значение только настоящее время и мир живых.
Туго набитый кошель может обеспечить молчание на какое-то время, но хорошо направленная стрела обеспечит его навеки.
Брайан был неудачником лет сорока, в анамнезе — неопубликованная рукопись и горькая обида на всех литературных агентов Британии, ни один из которых так и не разглядел в нем гения. Мартин видел несколько писем, сочиненных Брайаном в ответ на многочисленные отказы. Они содержали фразы типа «Тупая, тупая, тупая, заносчивая английская стерва» и «Я знаю, где ты живешь, жопа безграмотная» и пугали Мартина своим безумием. Брайан показывал ему свою рукопись, «величайший шедевр» под названием «Водитель последнего автобуса». «Гм, — вежливо буркнул Мартин, возвращая текст Брайану, — весьма необычно. Писать ты умеешь, вне всяких сомнений». И это была правда, писать Брайан действительно умел — мог взять ручку с бирюзовыми чернилами и заполнить страницу крупным, петлявым почерком, хаотично разбросав глаголы по предложениям, в которых каждый знак препинания кричал о сумасшествии автора. Но Брайан знал, где живет Мартин, так что лучше было поостеречься.