- И откуда ты такая красивая? – первым отмер кот, намекая на мое грязное платье.
- Вы так грустны, миледи, - сказала ей Мейдж Мормонт, - Что-нибудь не так?
"Пустяки, право. Мой лорд-муж умер, отец тоже, двое моих сыновей убиты, одну дочь выдали за вероломного карлика, чтобы она рожала ему столь же уродливых детей, другая дочь пропала без вести и скорее всего мертва, а мой последний сын и единственный брат со мной рассорились. О чем же мне печалиться?" Но изливать все это на леди Мейдж вряд ли стоило, и Кейтилин сказала:
- Это из-за дождя.
продавай не стейк, а то, как он скворчит на сковороде.
Обычно, – осторожно начала Ксиала, – когда о ком-то говорят, что он безвредный, выясняется, что он злодей.
«Вы будете вместе и в радости, и в горе, пока… недостаток любви не разлучит вас». Реальность.
Тебе пора устроить выходной. Смертельно уставший бог смерти – это, конечно, забавно, но не очень здорово.
Мой не слишком веселый жизненный опыт научил меня простым вещам. Если вы запутались и не знаете, что делать — поспите. Возможно, вы просто устали. Если, проснувшись, вы все ещё ощущаете себя в лабиринте без выхода — поешьте. Желательно вкусно, но это уж как получится. Потом сделайте себе огромную кружку кофе. Медленно выпейте. И если в этот момент жизнь все ещё кажется вам изрядным дерьмом, то начинайте думать, как из него выбираться!
Two eggs, 1 cup brown sugar, 1/2 cup regular sugar, 2 sticks softened butter. Fold in 2 1/4 cups flour, 1/2 teaspoon salt, 1 teaspoon baking soda, and a couple tablespoons of vanilla. For an extra chocolate jag, mix in 3 tablespoons of cocoa. Oh, don’t forget 2 cups of chocolate chips. Bake at 375 degrees for 10 minutes.
Ударило красное кресало, горит, разжигая пламя пожара из искр.
Порой сомнение стоит дороже, чем ложная убежденность.
я смеюсь, висну у него на шее - будь моя воля, давно бы стала почетной медалью Настоящему Мужчине и висела на нем постоянно -
Желать родного тепла и вместе с тем жаждать темной и низкой страсти. Может ли один человек совместить в себе несколько противоположных ролей? Быть любящей матерью, принимающей женой, строгой начальницей и бесстыдной развратницей? Почему у людей все так сложно? Почему любовь такая многогранная и может вспыхивать как солнечными искрами, так и темными всполохами порока?
Я забралась в коляску, взмахнула рукой словно рабовладелица и капризно-грубо-хамовато приказала:
— Трогай, кучер! Быстрей!
Тимка прищурился и замер.
— Не выходи из образа, — шикнула на него и рассмеялась. — Как сел на облучок все — ты загадочный и неповторимый. Не перечь клиенту, трогай с места, но только медленно с достоинством и невозмутимостью. На грубость не отвечай, на предложения о свидании загадочно улыбайся.
Представь, что ты кот. Видел, как коты себя ведут? Им все пофиг. Высший разум!
Идиоты — это люди, которые видят мир иначе, чем я!
– Как говорится, избавьте меня от друзей, а уж от врагов я и сама избавлюсь.
Я запомнил бы, унес бы это воспоминание в темноту всей остальной жизни…
Вот что им всем так неймется-то? Живет себе мир спокойно, никого не трогает, а его каждый так и норовит изменить как-нибудь. И главное все ради высшей цели и всеобщего блага. Причем, насрать, что о благе этом тоже никто-то не просил.
...обидеть нас могут только по-настоящему дорогие существа. Те, кого мы впускаем в сердце и душу.
Жизнь отучила меня считать еще не заработанные деньги.
Порой за самой неприветливой и холодной внешностью скрывается родная душа, и наоборот – внешним расположением и проявлением всяческой приязни многие прикрывают душевную гнильцу и собственные эгоистичные намерения.
Шум шагов возвестил о приходе двух стражников. Они принесли кучу тарелок, из которых доносились весьма приятные запахи. Блюда одно за другим передавались нам из рук в руки. В итоге после того, как решетка закрылась и стражники вернулись на свой пост, наш пол превратился в подобие весьма прилично накрытого стола. Здесь было и жареное мясо, и сваренная в мундире картошка, тушеные грибы, сыры и даже устрицы. Перед уходом один из стражников сообщил, что это обед от сэра Торендо.
– Плагиатор чертов! – фыркнула я и поначалу даже отвернулась от тарелок.
Но щекотавший ноздри запах вскоре наставил меня на путь истинный. И даже заставил задуматься о том, не лежит ли через желудок также и путь к сердцу женщины.
Доверие... Оно либо во всем, либо его нет. По частям не выйдет.
— Далеко, далеко за сосновым бором есть маленький сад. Там густа и высока трава, там большие, белые звезды болиголова, и всю ночь поет соловей, а сверху глядит холодная хрустальная луна, и тисовое дерево простирает свои исполинские руки над спящими.
— Вы говорите о Саде Смерти?
— Да, Смерти. Смерть должна быть прекрасна. Лежать в мягкой темной земле, чтоб над головой качались травы, и слушать молчание! Не знать ни вчера, ни завтра. Забыть время, простить жизнь, познать покой.
Горло перерезать может каждый, а приготовить вкусный бульон способны не многие.
Повторять вопрос было бессмысленно: глухота Эгга была в высшей степени избирательной.