Каждый переезд — это немножко смерть, честное слово. Переезжая на новое место, всякий раз что‑то или кого‑то теряешь. Хотя не сразу понимаешь, чего лишился.
Оборотни до того, как найдут ту самую, свою, слегка озабоченные на всю голову и другие места. А некоторые особо темпераментные индивиды готовы вообще все, что в юбке и без меча наголо, ощупать и обнюхать, и не один раз. Впрочем, меч тут не всегда поможет.
– Да-а-а… – мечтательно протянул Дамблдор. – Меня всегда забавляло то, какими странными путями порой следуют человеческие мысли.
Женщина, которая не закатывает истерик, — это счастье.
Народ Зарита! — Положительно, лорду Висскому не по морю надо было плавать, а заводилой на свадьбах выступать. Только девиз бы у него был: восстания, драки, убийства, или разрушу вашу свадьбу за пару минут. А что, голос громкий, да еще и ветер его разносит по площади.
Миром правят деньги , а не короли.
Моя самооценка сейчас пела и танцевала. Когда мужчина не сдается при первой же неудаче, ищет, мчится за сотни километров, это что-то да значит. Когда он при этом смотрит так влюбленно, нежно и страстно одновременно, то отрастают крылья. Чувствовать себя богиней на пьедестале, которой поклоняются и приносят дары, бесценно.
Ожидание смерти ещё хуже самой смерти.
Давно поняла, если не спрашивают, сама лишний раз рот не открывай. И, вообще, избегай разговоров.
Меньше всего других интересует твое мнение..
Ненависть — она зоркая, как любовь.
– Знаешь, Уайлен, когда-нибудь я перестану тебя недооценивать.
Последовала короткая пауза, а затем откуда-то впереди он услышал ответ:
– Тогда мне будет намного труднее тебя удивить.
— Так, достаточно, — наконец-то Нику это надоело. — Вы, если хотите, празднуйте дальше, а я эту пьянь, — он обнял меня за талию, — перенесу в комнату. Ей явно пора спать.
Эдуард упёрся рогом. О королях так не говорят? Ладно. Упёрся всеми зубцами короны.
Достойных противников надо уважать.
Черчилль, по мнению Хамильтона, сознательно затягивает войну, нанося Англии вреда гораздо больше, нежели все немецкие подлодки, вместе взятые. Война – слишком жестокая вещь, и надо её кончать скорее, а не заниматься бомбёжками немецких детей и женщин...
— Отрицательный результат — тоже результат...
... прораб был человек бывалый и давно уже завёл себе железное правило ничему на площадке не удивляться, а то удивлялка сломается!
Кем они будут, когда вырастут? Явно не лордами и леди. Скорее вот такими служанками или стражниками, и то если их примут в господские дома. В первую очередь они столкнутся с тем, что к ним никто на вы обращаться не будет, а наоборот, будут требовать подчинения. Это удручает.
...«Надо тщательно взвешивать последствия каждого, даже самого скромного, пешечного размена: простой рефлексивный обмен пусть даже слабой пешки на левом фланге может рикошетом ударить по вашему правому флангу, так как пешка противника, сдвинувшись с места, освободила горизонтальный путь ладье»Д. И. Бронштейн. «Самоучитель шахматной игры», 1981....
Хочешь спрятать — поручи взрослым. Хочешь найти — поручи детям.
- Никто в моей команде не болеет за противника. Вы уволены.
Но Аулию не интересовали ни бусины, ни молитвы. Желала она только двух вещей: или ухаживать за чужестранцем, или спать. Потому что снились ей отнюдь не только кошмары: порой ей являлся город, полный чудес, — будто огромное селение, по которому шагал чужестранец. В этом селении имелись мечети, где люди молились Единственному, но еще — хотя видеть это было странно и страшно — были другие храмы, где на непонятных языках возносились молитвы неведомым богам.
- Все мои слабости только в голове, - заявил он - То есть, если я буду играть сам с собой, мне вообще не выиграть.
Ничто так не разъедает душу, как жалость. И особенно - жалость к себе самому, любимому.
Он [Альберт Великий] был проницателен и разбирался не только в единорогах, но и в самом диковинной из чудовищ - в человеке.