Поняв, что всё ещё скалится, волк поспешно прячет зубы и, дико боясь её напугать, робко тянется вперёд. Инстинктивно стремится навстречу. Надеется. Ждёт. Прижимается тёплым боком. Смотрит неотрывно, почти не дыша, не видит больше никого и не сознаёт ничего, кроме одной-единственной мысли: ОНА. Действительно она. Маленькое чудо, вдруг свалившееся ему на голову. Крохотное солнце, светящее с небес лишь для него одного. Благодатный глоток росы для умирающего в пустыне. Блаженный солнечный лучик, дающий тепло подтаявшим льдам и дарящий бескрайнему северу прежнего одиночества настоящую весну. Она – его жизнь. Его свет. Новая, невесть откуда взявшаяся, но единственно важная теперь цель. Целая вселенная, приковывающая к себе его взгляд; навеки привязывающая его душу прочными стальными цепями, от которых не хочется избавляться.
Алаис отродясь не страдала имперскими амбициями, но лучше уж один дракон, чем пятьсот пиявок, нет?
Но когда что-то делаешь, чувствуешь себя лучше, чем когда не делаешь ничего.
– Но зачем ты пришла в пустые покои? – наконец нашлась я. – Было интересно, как вы тут поживаете. И обнаружила, что здесь только одна кровать. – Она поднялась и ткнула в нашу сторону пальцем: – Вы спите вместе. – Что вы, эсса Хилберт, мы спим по очереди.
Чуден мир, а люди в нем еще чуднее. В чужих головах порой творится такое…
с ярмаркой как-нибудь освоишься. Нужно быть лишь немного хитрее ушлых, немного быстрее ловкачей и немного внимательнее тех, кто заполняет бумаги к сделкам.
— Видите, я лучше всех знал, что мои русские меня не обманут. Глядите, пожалуйста: ведь они, шельмы, аглицкую блоху на подковы подковали!
Ройсбург ... меня целует. Нежно. Обещает, что всегда будет рядом. Ноги подкашиваются, по телу разливается тепло.
- Ройсбург, - хмыкает король. - Вы не слишком ли увлеклись?
- Ваше величество, - точь-в -точь с папиными интонациями выдает Лиззи. - Не отвлекайте папу, у него аура лучше становится!
- Что? - судя по голосу, его величество ошарашен.
Я не друг и не слуга. Я, Кошка, хожу, где вздумается, и гуляю сама по себе, и вот мне вздумалось прийти к тебе в Пещеру.
Если ты делаешь что-то плохое, то делай это хорошо!
Нескончаемое бегство взяло свое. Если долго бегать, можно в конце концов потерять собственную душу.
«Матвей Муравьёв-Апостол на завтраках утверждал, что России нужна республика, – и Бестужев был с ним согласен; на что Рылеев резонно отвечал, что, если объявят республику, – завтра русские снова выберут царя. Был, кстати говоря, прав.»
Первое правило факультета демонологии: обговаривай любую мелочь, плевать, насколько по-дурацки это выглядит. Иначе имеешь все шансы оказаться в вечном бесплатном рабстве.
Зажатые в холоде между шведскими и русскими господами, финны старались не открывать рот, пока их не спросят.
Ведь для чего человеку дана мечта? Для того, чтобы совершать то, чего мы никогда не сможем совершить наяву.
— Вообще-то Джекс должен идти первым, – заявил Мэдок. – Его народ много чего умеет. Например, гипнотизировать медведей, говорить с ветром и все такое прочее. — Не-а. Но я могу сплести чертовски красивую корзину, – пошутил Джекс.
Слова. Слова и слова. Они годятся только для того, чтобы все постепенно усложнять.
Стандартный набор продуктового ларька: сигареты "Родина" и папиросы "Россия", водка "Ржаная" и "Пшеничная", хлеб чёрный и белый, конфеты "Мишка косолапый" и "Мишка на Севере", повидло яблочное и сливовое, масло коровье и постное, мясо с костями и без, молоко цельное и топлёное, яйцо куриное и перепелиное, колбаса варёная и копчёная, компот вишнёвый и грушевый, и наконец -- сыр "Российский".
Хороша была идея отца Государева, упокойного Николая Платоновича, по ликвидации всех иноземных супермаркетов и замены их на русские ларьки. И чтобы в каждом ларьке -- по две вещи, для выбора народного. Мудро это и глубоко. Ибо народ наш, богоносец, выбирать из двух должен, а не из трёх и не из тридцати трёх. Выбирая из двух, народ покой душевный приобретает, уверенностью в завтрашнем дне напитывается, лишней суеты беспокойной избегает, а следовательно удовлетворяется. А с таким народом, удовлетворённым, великие дела сотворить можно.
Всё хорошо в ларьке, токмо одного понять не в силах голова моя -- отчего всех продуктов по паре, как тварей на Ноевом ковчеге, а сыр -- один, "Российский"? Логика моя здесь бессильна. Ну, да не нашего ума это дело, а Государева. Государю и Кремля народ виднее, обозримей. Это мы тут ползаем, как воши, суетимся, верных путей не ведая. А Государь всё видит, всё слышит.
Я наконец поверила в то, что иногда жизнь действительно дает нам именно то, что нужно. Просто не тогда, когда мы этого ждем, а тогда, когда мы к этому готовы.
Я всегда хожу глядя в землю – из страха, что не замечу какого-нибудь слона и споткнусь о него.
В общем, картина ясная: литераторы пили, пьют и будут пить.
Ничто не изнашивает душу так, как болезнь. Ничто не обескураживает так, как вонь. Ничто не тащит нас вниз так, как грязь.
Когда ему пошел тридцать второй год и юность официально осталась позади, он вдруг осознал, что одинок. Это было ужасное открытие, и каждое утро он совершал его заново.
самый современный способ: в наши дни работу получаешь, если не спишь с работодателем.
Монохромный светлый комплект трудно носить, если у вас нет абсолютно идеального тела.