«Мария, друг, хранитель мой! Не надо мук – я буду твой».
Люди, хлебнувшие горя, делятся на две категории: на тех, кто выдержал испытания и обрел еще большую веру в человечество, и тех, кто смирился и стал скептически относиться к жизни.
Пришёл — спасибо.
Ушёл — большое спасибо.
Не трать своё время, пытаясь исправить меня. Ты только порежешься о мои сраные осколки.
Норвежские фьорды красивы такой неземной красотой, что наводят на мысли о компьютерной графике.
Никогда не нужно стремиться к роли абсолютного лидера в игре, которая называется жизнь, лезть вперед, пытаться стать человеком, на которого все хотят было похожими.
«Слова – это только слова, Ронхул Маггот, сэр Макс, или как там тебя на самом деле… Ты сам всю жизнь врал напропалую – и так наивно веришь словам, которые говорят другие люди!»
Нелли испуганно вскрикнула, а затем рассмеялась.
– Что это было? – спросила она, но Валентино уже заключил ее в объятия.
– Это знак, – шепнул он, и его губы приблизились и коснулись ее губ.
Он крепко обнял ее, и она на миг поддалась, погрузившись в кокон тьмы и тепла, между тем как ее дыхание участилось, а в ушах
зашумело.
– Но ты… ты же сказал, что чичисбей, – слабо запротестовала она.
– А разве я похож на послушного чичисбея? – спросил он, нежно убирая назад упавшую ей на лицо прядь, его глаза сверкали странным
блеском.
Нелли всем телом ощущала, как бешено колотится его сердце.
– Нет, – прошептала она, закрывая глаза, когда их губы сомкнулись.
Кстати, целовался Валентино Бриаторе тоже не как послушный чичисбей. Его поцелуй был крепким и решительным, каким и должен
быть поцелуй. За такими поцелуями забываешь окружающий мир.
Нет голоса верней, чем голос сердца. (с) Лорд Байрон
Любовь -это результат развития отношений
Смерть особенно остро ощущается, когда видишь, насколько живым был когда-то человек.
С одной стороны, он одобрял опытного политика Элефтериоса Венизелоса – при нем Греция стала все-таки больше похожа на Грецию. С другой стороны, стоял за монархию. Голосовал он исходя из прагматических соображений, но всегда оставался консерватором с маленькой «к» и роялистом с маленькой «р» и никогда не вешал у себя дома портретов ни короля, ни Венизелоса.
Твое молчание - это немой крик твоей бесчувственной души.
Политика властей становилась все мрачнее: правительство лезло во все, от работы и бумажника до того, как ты думал и верил — или, по крайней мере, говорил, что думаешь и веришь...
Трусость и эгоизм очень выматывают.
Вы рассказываете интереснейшие вещи, но никогда не скажете всего, что знаете...
Вот она голая правда о Марджери и обо всех женщинах в округе: Не важно, насколько ты умная, насколько сообразительная, насколько самостоятельная, тупой мужлан с ружьем всегда возьмёт над тобой верх.
До сих пор я не понимала, как тесно переплетаются в голове разные воспоминания. Ты вспоминаешь одно, а оно тянет за собой второе, за ним третье – и ты уже тонешь в волне воспоминаний, которая готова захлестнуть тебя целиком…
Всякому ведь хочется переписать свое прошлое – если это означает, что тем самым перепишется и будущее. Правда?
Почему из прошлого нельзя вырезать снежинки? Или строить кораблики? Почему оно не оттирается, как мел с кирпича? Сколько булыжников к нему привязать чтоб оно не всплывало?
Любой мало-мальски чувствующий человек подтвердит вам, что нет ничего печальнее счастливого детства.
Наши тюрьмы всегда при нас.
Кто-то умер, но земля продолжала вращаться. Как всегда
– Слушай, там комната. Квадратная, кажется, метров пять на пять. Что-то типа кабинета секретарши или приемной. В общем, фикусы, кресла и вся фигня. Стол перевернут, за ним пара гаденышей. Кто еще есть, не чувствую. Тебя на эту комнатушку хватит?
Просто посмотри на мир глазами других. Не забывай, что они тоже люди.