Нет, все-таки правильная это вещь — изучение традиций других рас. Люди обычно боятся того, чего не понимают, а если чего не знают, выдумают страшные сказки…
Но было так приятно подчиняться своим порывам, а потом раскаиваться в них…
из толпы сверкнул недобрый взгляд средней дочери банкира. Никому не понравится, что уводят ухажеров. Даже не нужных.
Иногда дорога нужнее цели.
— Если ваш отдел не разберется, к расследованию подключат инквизицию…
— Постараемся обойтись без них, — поморщилась Злата, меньше всего желая сталкиваться с приспешниками Кристобаля Сангре. — Они в любом деле, как лишняя перекладина в кресте.
Все же драконья кровь весьма паршиво влияет на нрав эльфов. Они становятся теми еще аспидами. Даром что остроухими.
Воображение толпы с легкостью создает чудовищ.
За недолгое присутствие Альваро в моей жизни, в течение которого произошло так много, всё должно было пойти совсем по иному направлению, но события схлопываются в единую точку невозврата, где есть только плывущий по улицам Нью-Йорка мерседес, провоцирующий джаз и другие мы…
... Удивительный парадокс состоит в том, что даже мужчины, сохранившие кудри пуделя и мышцы ротвейлера, в 50 лет на 20 никак не тянут....
Пусть Отец небесный простит нам прегрешения наши. Но если крепок человек в вере, не обернет он оружие свое против брата. А ежели приходит он на нашу землю с мечом, то и ответ должен получить по делам своим.
— Дорогой, это не то, о чем ты подумал!
— А о чем я подумал?
— Не знаю, но явно не о том, – усмехнулась я.
— На краткий миг мне показалось, что одна Изгоняющая, не дожидаясь меня, решила разобраться с демоном, убившим даргарийца голыми руками.
— Я же сказала, что не о том! Я соблазняла совершенно незнакомого графа, чтобы немного подзаработать.
– Шпионит в логове врага! – восхищённо сказал Чез.
– А вот и нет, – не согласился я. – Шпионят враги, а мы – разведываем. Чувствуешь разницу?
Да и вообще самое главное оружие следователя — это разум. Свидетелем надо манипулировать, наладить контакт, уловить нужную волну. Головой надо работать, а не пистолетами размахивать. Иначе грош тебе цена как профессионалу.
Она любила себя, свою внешность, да и саму жизнь, не задумывалась ни о чем серьезном, и была довольна тем, что имела.
Правда, именно она – эта память, в какой-то мере примирила Вэйра с самим собой, потому что за долгие часы пути и напряжённых размышлений он пришёл к неожиданной мысли о том, что сила сама по себе ещё ничего не значит. Это как с оружием. Как с поднятым с земли камнем: кто-то положит его в основание дома, а кто-то азартно кинет в чужое окно, со злорадством заслышав звон бьющегося стекла. Силу определяет только тот, кто ею владеет. И именно он отвечает за последствия её применения. Поэтому сила, как и магия, это не добро и не зло. Она – просто инструмент, орудие, камень... тот самый камень, который мог быть положен в очаг, а мог быть брошен в чью-то несчастную голову.
– Страх хорош в малых дозах, но когда он постоянен, когда он становится твоим вечным спутником, ты перестаёшь понимать, кто ты есть, а это очень мешает поступать так, как ты считаешь правильным.
Странное вы племя – мужчины. Вами движут амбиции и эгоизм. Вам плевать на чувства других… На их жизни…
Большая часть мужчин не понимает, что просить обозленную женщину успокоиться – все равно что подбрасывать порох в огонь.
Считается, что мозг способен сыграть с человеком злую шутку, но всё это чепуха. Самые злые шутки с человеком играет его безмозглость.
Джин отлично дралась, ругалась, пила вино, прекрасно общалась с лошадьми и собаками...хорошие манеры?
Эммм...да, я знаю такие слова. И другие слова тоже.
Как они выглядят? Их на бумаге пишут?
Ах, манеры, а не слова? А вот тут - извините.
- Тебе, Доротея, за верную службу, я завещаю трех любовников… Кхе-кхе…
- Я же сказала! Мне бы недвижимость, - заметила Доротея с усмешкой.
- Так в постели они полная недвижимость!
«Одним из самых трагических свойств человеческой натуры, насколько мне известно, является наша склонность откладывать осуществление своих чаяний на будущее. Мы все мечтаем о каком-то волшебном саде, полном роз, который виднеется где-то за горизонтом, вместо того, чтобы наслаждаться теми розами, которые растут под нашим окном сегодня.
Почему мы такие глупцы — такие ужасающие глупцы?».
Во Франции все пили вино за ленчем, отчего дневные встречи были немного более приятны. К несчастью, Алексия была полной трезвенницей, идея настолько чуждая парижанам, что сразу же пошли толки:
- Но вы, конечно, пьете вино по вечерам, мадам?
- Нет, я не пью.
- А, да, вы не пьете за работой, понимаю. Это британский обычай, не так ли?
- Собственно говоря, я вообще не употребляю алкоголя.
- Нет, простите, теперь не понимаю.
- Мне он не нравится.
- Не нравится?
- Нет. Он мне не по вкусу.
- Понятно, но, может, выпьете немного шато латур? Это не алкоголь, мадам. Это прекрасное вино.
Энто как же, вашу мать,
Извиняюсь, понимать?
Мы ж не Хранция какая,
Чтобы смуту подымать!
…Нет ничего хуже бездействия, а проигрывает не тот, у кого что-то не получается, а тот, кто опускает руки.