Опасаться надо живых, а не мертвых.
Народ спокоен, пока верит власти. Но как только доверие подрывается сразу появляются борцы за справедливость. Всегда есть недовольные, просто мы их не видим. Они тихо сидят в своих норах и ждут той самой искры, чтобы раздуть смуту.
Судьба поэта, писателя – это его книги. Его прожитые годы считаются не по календарю, не по принятой хронологии, а по книгам – от произведения к произведению. Так же, как судьба композитора, художника складывается по произведениям, впрочем, и любого творца, созидателя.
Вехи в судьбе конструктора – это его самолеты. У Андрея Николаевича Туполева на сей счет судьба счастливая, невзирая на то, что были и «несчастливые» самолеты. Он был среди первопроходцев, а стало быть, огрехи и несчастья на этом пути неизбежны.
Когда Комеди Франсез возобновила «Иностранку», Дюма настоял, чтобы роль, которую играла Сара, поручили Бланш Пьерсон. Роль Круазет получила Барте. Пьеса зазвучала по-иному – пожалуй, даже лучше. Драматург понимает, что жизнь пьесы зависит не только от нее самой, но и от прочтения, и ему приятно сознавать, что после его смерти его произведения будут меняться, а значит – жить.
Ему уже приходилось слышать, что отношения между полами в США за последние десятилетия превратились в сплошное минное поле, – однако он не подозревал, что мины лежат так густо.
Суды надо упразднить, законы надо упразднить, полицию надо упразднить, тюрьмы надо упразднить. Вся система больна. Потому я и ебусь напропалую. И ты будешь, если посмотришь на всё моими глазами.
Будь у меня мать, я вырос бы другим. Я был бы наполовину хорошим, наполовину плохим; наполовину чудовище, негодяй и психопат, наполовину скучный образованный человек. В общем, бухгалтер.
— Это — цепь книжных лавок? — Да. Филиалы. — Так, — сказал я, — что раскупается лучше всего? — О! Романы. Плохие романы, но это нас не касается.
Пять условий для одинокой птицы: первое – до высшей точки она долетает, второе – по компании она не страдает, даже таких же птиц, как она, третье – клюв ее направлен в небо, четвертое – нет у нее окраски определенной, и пятое – поет она очень тихо (Сан Хуан де ля Крус «Разговоры о свете и любви»)
Из Хаоса, источника жизни, родилась и могучая сила, всепоглощающая Любовь - Эрос
...по телу побежали стонущие и пищащие от возбуждения мурашки...
Оказавшись дома, я все чаще и чаще задумывался о смерти. Все задумываются о ней. А потом вдруг спросил себя: а что ты, собственно, паришься? Ты не в силах повлиять на это. И все мы ходим по земле между двумя датами – предначертанными свыше датами рождения и смерти. И ни на одну из них ты повлиять не в силах. Так какого черта мучить себя? Будь что будет. С некоторых пор эти нехитрые истины и стали для меня девизом. Я войну прошел – что худшего может со мной приключиться? И постепенно перестал задумываться об этом. Будь что будет.
Человечество действительно добреет со временем. Уже давно не жгут людей на площадях, не четвертуют и не рвут языки. И все-таки люди остаются прежними. У кого-то есть совесть, у кого-то её нет.
Когда Бальзак, Флобер или Пруст хотят описать поведение индивидуума в конкретной социальной среде, любое нарушение правдоподобия становится неуместным и эстетически неприемлемым; но когда автор фокусирует свой объектив на экзистенциальной тематике, обязанность создать для читателя правдоподобный мир не является более правилом и необходимостью
Нет, но это долгая история. Слишком долгая, чтобы быть интересной.
Бродяга есть необходимое дополнение к миллионеру.
Непоколебимое стремление рационального человека твердо придерживаться образа себя — это способ надежно застраховать свое дремучее невежество.
Меня не уставало поражать, как люди выкладывают то, что должно храниться запертым глубоко-глубоко внутри их жизни; их отчаянная потребность выпустить на волю чувства, которым тесно внутри них, и пусть начнут жизнь на воле.
Когда для кого-то из твоих любимых умолкает музыка, ты не прекращаешь танцевать. Ты танцуешь дальше и для них тоже.
Но факт остается фактом: смазанная формулировка правил игры приводит к отсутствию эстетического эффекта.
«Видишь ли, мама, один мой друг раскрыл мне глаза на жизнь: говнюки сбиваются в стаи, и на этот раз они выбрали целью меня.»
Если ничего не спрашивать, ничего и не узнаешь.
«Оплатив покупки, я тороплюсь на парковку. Побросав пакеты в багажник, сажусь за руль и позволяю себе минутную слабость. Или это просто гормоны после родов… Обещала же себе больше не плакать из‑за Тараса. Этого человека нет и не будет в моей жизни. Зло вытираю слёзы и включаю двигатель».
– В этом странном мире безумие – не худший выбор, как думаешь?
В мое время не было таких игрушек, вот тут-то я тебе их и понакуплю. А дальше мелким шрифтом - «чтобы самой поиграть».