В ментальности моего народа принято умирать так, чтобы все находящиеся рядом враги тоже гибли. Это и есть «умираю, но не сдаюсь»
– Успокойся. – Сегодня он это слово повторял, наверное, раз в пятисотый. – Сядь, давай поговорим…
– Я у твоего смертного одра присяду, извращенец! Не убегай! Кому говорю!
Вера прыгнула, Мин Джун отскочил. Как ребёнок, честное слово. Суета вокруг дивана продолжалась минуты три. Ещё немного, и их придут разнимать соседи снизу.
Должно, должно и в семьдесят лет, и в девяносто быть у человека любимое дело. Обязательно. А иначе - смерть души.
— Граф наверняка и не подозревал о таком, но наделив тебя своей магией, он спровоцировал то, что в легендах называют Закатом Мира. Впрочем, изначально я сам виноват. И что отобрал у тебя магию, и что раньше отнимал твой дар. Теперь эта часть твоей души срослась с тобой неотделимо, чтобы подобное не могло повториться. Вот и получается, что нельзя отобрать у тебя ни магию эдарингов, ни уникальную. Пусть ты этого не чувствуешь, но переплетясь вместе, они с первого же мгновения начали разрушать. Наш мир сам по себе магическая сущность. Магия — его природа, его суть. И малейший сбой в этой гармонии приводит к катастрофе. А в твоём случае сбой не малейший…. Тебя саму спасло лишь то, что ты — иномирянка, всё-таки магически другая. Только поэтому тебя не убило, когда магия эдарингов в тебе совместилась с уникальной. Ну а сейчас…. Как опустошитель я должен уничтожить разрушительную магию. Но у тебя её можно теперь отобрать лишь вместе с душой. Это сразу же станет твоей смертью.
Отец учил Генриха лет с пяти: не стоит обижать девочек, к какой бы расе они ни принадлежали. Оскорбленная дама женского пола любого возраста способна на любую, самую изощренную, месть
Любые дела рано или поздно заканчиваются. А личная жизнь остается.
— Эта дама уже давно не имеет к моему сердцу никакого отношения.
— Ах, ну да, — меня снова понесло. — Там потом еще пятеро побывали. Я не в счет, у нас чисто договорные отношения. Любопытненько, и зачем тогда дамочка к вам захаживала? Уж не спросить ли как ваше здоровье?
— Это не ваше дело! — прошипел герцог.
— Да что вы говорите? — хлопнула глазищами. — Я пока еще ваша жена. И позволять всяким… вас иметь, не позволю.
— Иметь?
Жизнь - колесо, на котором никому долго не удержаться.
И оно всегда - в конце концов - возращается к исходной точке.
кому много дается, с того много и спросится. Каждый чем-то заплатит: потерянными силами, здоровьем, одиночеством… — его взгляд остановился на Пьетро, — а то и самой жизнью
— Саня, когда я говорю что-то дельное, меня никто не слушает. Сколько можно говорить, что таким, — он кивнул головой в мою сторону, — не место у нас. Они вечно падают, спотыкаются, что-то разбивают, делают глупости. Я всех предупреждал. Меня кто-нибудь, хоть кто-нибудь послушал, включая и ее? Ну, почему меня никогда никто не слушает? — он воздел глаза к небу.
— Потому, что ты слишком много болтаешь, — а что я такого сказала. Он же сам хотел получить ответ на свой вопрос. Почему-то он его не обрадовал.
– Спирт, ненормальная! Мне его нельзя!
– Не заметила, чтобы вы скончались! – рявкнула она в ответ. – По-моему, погибли лишь остатки вашей совести! Если они вообще могли выжить в этой голове, заполненной непомерной наглостью!
– Да что вы? Кто говорит о наглости? Особа, занявшая чужой дом и не гнушающаяся заходить в чужие двери? Может, вам на лбу написать: убирайтесь к хреням?
— И как же вы собираетесь жить дальше, ринна, без того, кого любите, рядом? — попытался зайти с другой стороны лорд.
— От слез в подушку еще никто не умирал, — пожала я плечами. Буду пить снотворное на ночь и загружать себя работой днем.
Все-таки странный народ мужчины, и в голове у них бардак бывает ничуть не меньший, чем у женщин. Не меньший, просто другой, из-за этого в нем так сложно порой разобраться!
– Вы все еще нуждаетесь в моих советах и суждениях, мадемуазель? Тогда послушайте мое суждение: вам срочно требуется совет. И вот мой совет: всегда прислушивайтесь к моим суждениям.
Моя сестра выработала легкую сутулость ученого, которой особенно гордилась. "Клонюсь к земле под грузом знаний, — твердила она. — Культурная травма".
Старость бедна снами.
"Я тебя вижу, - сказала я, повторяя слова, которые шептала когда-то. - И это меня не пугает."
Есть у меня такая отвратительная особенность – уж очень я глазливая, как говорит бабушка. Не успею сказать или даже подумать о какой-нибудь гадости, как эта гадость тут как тут!
Чего я не понимаю, так это того, как, черт возьми, заставить ее поверить в то, что она не просто какое-то украшение моей жизни. Она и есть моя жизнь.
Глупая, маленькая девочка, скрывающаяся за массивной дверью кампуса, ещё не знает, что попала в мой список задач первостепенной важности. А как ещё объяснить это немыслимое наваждение?
И совсем скоро я поставлю галочку и вычеркну этот пункт, чтобы двинуться дальше.
– Ты когда-нибудь соглашаешься с мужчиной?
– Да. Когда мужчина соглашается со мной.
Пусть это время вполне могло быть очень прибыльным, ведь горожанам нужно было где-то перемыть косточки главным действующим лицам сегодняшнего переполоха.
... если ты пьян, можешь говорить правду - никто не поверит.
... на свете существуют другие мужчины. Рядом с которыми не нужно быть бабой с яйцами. На которых можно положиться. Побыть приятно слабой, при этом не чувствуя себя зависимой или обязанной.
Не вредно иногда прибегать к услугам серых клеточек.