... Я помню одну старую песенку, в которой поется о том, как встречаешь мужчину своей мечты...а потом женщину, которая вышла за него замуж.
Будущее. Непознанная страна, куда все мы так или иначе движемся и куда мы однажды придем. Только не надо слушать тех, кто утверждает, будто все там предопределено. Максимум, на что способен самый даровитый предсказатель, это объявить тебе наиболее вероятную версию грядущих событий. А дальше уже все зависит от нас – принять ли эту версию как должное или попытаться что-нибудь изменить. Очень просто плыть по течению, но для того, чтобы с ним бороться, требуется немалое мужество.
наконец птицы над головой отчётливо сложились в слово «мудак» и полетели дальше
Что ждет меня дома, я знал и понимал. У меня хватило времени на раздумья по этому поводу, но больше всего меня поразило то, что я, мальчишка, одним ударом сломал челюсть взрослому мужику.
различие — это самая большая европейская ценность... идеал Европы: максимум разнообразия на минимуме пространства
В мире нет ничего хуже разлуки. Даже сейчас я не люблю прощаться. А расставание с дорогим тебе человеком отзывается в душе поистине физической болью. Признаться, и эти раны через какое-то время заживают. Не настолько, чтобы совсем стерлись воспоминания о боли. Не настолько, чтобы люди, причинившие ее, перестали что-либо значить. Но эта первоначальная, паническая тревога притупляется и в итоге сменяется чем-то более нейтральным. С чем можно жить. Ты стараешься не вспоминать о тех, кто исчез, чтобы снова не вызвать это чувство. А если они сами напоминают о себе, то эта связь скорее тяготит, заставляя снова и снова бередить затянувшуюся рану. Ты оставляешь без ответа их письма, потому что забыть оказывается проще, чем победить боль.
Война – это занавес, за которым люди и народы предаются таким грехам, которых мир не потерпел бы иначе.
Люди легче прощают чужую неправоту, чем правоту.
Я восхищалась способностью этого парня вставать каждое утро с постели и не впадать в панику при мысли, что он может поскользнуться на кафеле в ванной и упасть лицом на торчащую зубную щетку, а это, в свою очередь, приведет к хроническому тику лицевого нерва, который помешает ему взять на себя управление самолетом, пилота которого хватил инфаркт, и только Рори может спасти сотни пассажиров от неминуемой гибели.
Жизнь полна маленьких радостей, если знаешь, где искать.
Незначительные события запускают леденящие душу стрессовые сценарии только потому, что вы многократно мысленно проигрываете их и ваш эмоциональный контроль ослабевает.
ЗвОнит – эта ошибка уже считается неприличной даже в обществе не самых образованных людей.
Взрослые тоже такие. У них полно вопросов без ответов, потому что вопросы остаются у них в головах и никогда не выходят наружу. А потом незаданные вопросы отражаются у них на лицах в виде печали и тоски. Морщины- это и есть вопросы, которые не были заданы, и с годами их становится все больше и больше.
Я будто соткана из этих чувств. Сняв бретельку бюстгальтера, даю ему грудь. Сын тут же начинает сосать. Направляю его так, как учила меня консультант по грудному вскармливанию
Думай, прежде чем рот открывать.
Глупая заботливость, устраняющая от него необходимость усилий, убивает в нем все шансы на более полную жизнь.
Я не злопамятный. Прощать людей куда легче.
Он остался в живых только потому, что кто-то погибал за него. Он сделал это открытие, не понимая, что это - закон войны. Простой и необходимый, как смерть: если ты уцелел, значит, кто-то погиб за тебя. Но тон открывал этот закон не отвлеченно, не путем умозаключений: он открывал его на собственном опыте, и для него это был не вопрос совести, а вопрос жизни.
Мы все знали это с детства — тёмный народ смешался с нами, многие сотни лет живёт среди нас незунанным, и в каждом доме, в каждой семье может таиться враг. Детей могут подменить в колыбели, и даже в королевском роду могут быть враги. ОНи сокрыты, живут как мы и ничем не выдают себя, и только когда настанет день войны, мы узнаем правду.
Мне было страшно, когда я впервые узнал об этом. Но это было давно. Страх мешает жить, и я избавился от него, как, наверное, и каждый из нас.
Как меня в детстве просто бесили все эти глупые ограничения!
Почему красивое платье только на праздник?
Почему сервиз из тончайшего фарфора только для важных гостей?
Кто сказал, что дарить подарки надо только в определенные даты?
— И твоя душа так же прекрасна, как и лицо.
Я улыбнулась. Как говорили мои родители, душа спрятана глубоко, а рожа-то вот она, на виду у всех.
- Тебе трудно понять, малютка, - сказал Аслан, - но ничто никогда не происходит так, как уже было.
Нам всем нужны рядом люди, которые от нас зависят. Которым мы можем передать все, чему научились сами. За которых мы должны постоять и которые смогут постоять за нас и в хорошие и в трудные времена, как бы высокопарно это ни звучало.
— Машенька, как ты?
— Я в порядке, па, — Маша действительно невозмутима. — А ты мне опять сэнсея спаиваешь? Я Стаса Александровича по делу пригласила, а вы опять… сразу за коньяк!
— Машуль, — из-за спины Тихомирова в прихожую протискивается Соловьев. — Нам с твоим отцом это как слону дробина. Ну, что ты там показать хотела?
— Васю родители увезли в дом отдыха под Солнечногорск. На четыре дня. Я теперь свободна и независима, как бывшая братская Украина. Я привезла сырокопченой колбаски и тортик.
— Какой еще тортик!..
— Маленький, — заискивающе проблеяла Татьяна, — ничего с нами не будет от маленького тортика! А? Ничего не будет?