Я была уверена, что грязь и пошлость меня не коснутся. Ведь я особенная: у меня кровь голубая, а руки фарфоровые, только щелоком изъедены. А позже поняла - нет никакой защиты, нет голубой крови. Мы живем, как умеем, имеем то, что заслуживаем. А умираем - как повезет.
Время – это самая большая ценность. Надо дорожить каждым мигом и беречь каждую секунду.
Опыт, приобретенный таким тяжелым трудом, делает человека умнее.
-Ты слишком много об этом думаешь, -сказал мне как-то Себастьяно. -Тебе нужно научиться такие вещи не замечать.
Уникальны мы все. Только мы сами обладаем способностью верить в себя. Другие могу заботиться о нас и подбадривать, но, даже имея всю поддержку в мире, некоторые из нас занимаются самосаботажем.
Когда у вас отбирают всё,только знание помогает вам продолжать жить.Понимаете?
Многие великие правители руководствовались этим принципом: лучше быть проклятым за жёсткость, чем оплакивать страну, погубленную мягкотелостью.
Вера в то, что человек – всего лишь не слишком надежная биологическая машина, управляемая генами, уступает место новой научной парадигме, согласно которой мы являемся могущественными творцами своей жизни и окружающего нас мира.
– Удачи, – пожелал он на прощание, а Рацлава скривилась. – Удача - глупое развлечение небесной пряхи. Есть вещи понадежнее: стремление, упорство, жажда жизни. Придерживайся их. Лутый улыбнулся, проскальзывая в коридор. Пробираясь по ходу, он раздумывал, что, возможно, Рацлава права. Чего бы не хотела богиня-пряха, у них свои намерения – и если потребуется, Рацлава сплетет им новую паутинку судьбы, а Лутый придумает, как выпутаться из прежней.
У меня репутация эскулапа, сурового к своим пациентам и совершенно безжалостного. А я всего лишь говорю им правду. Даже странно, сколько денег люди готовы платить за неприятные советы, которым никогда не последуют.
— Каждый мужчина, родившийся и живущий на этом свете, непременно с кем-то и когда-то воюет, друг мой! Хоть раз в жизни.
Жизнь на самом деле – одно долгое-долгое прощание с теми, кого мы любим.
Когда Ама вернулась, то показала мне бумажный сверток, в котором находились пачки адских купюр, аляповато раскрашенных и с печатью владыки ада Ямы. Кроме того, она купила золотой бумаги, чтобы свернуть ее в форме инготов – другой популярной адской валюты. Купюры были достоинством в десять и сто малайских долларов. Видно, в аду шла инфляция, учитывая безумно огромные суммы сжигаемых денег. А как насчет бедняжек духов, ушедших до того, как отпечатали столь крупные купюры?
женское начало не искоренит никакая старость — вечно мы мечтаем о мужчинах! И чаще всего — не о тех...
Пак Мин Джун смотрел на девушку с выражением охотника, сидящего в засаде – с осторожным предвкушением и сдержанной радостью.
– Мелкая, – протянул он, присаживаясь перед девушкой на корточки, так чтоб их глаза были примерно на одном уровне. – А объясни мне, почему ты, ни разу не поморщившись, когда я кромсал в коридоре безвинного стража, сразу бросилась спасать золотых рыбок? Твоё сострадание носит избирательный характер?
Вера дёрнула головой, недовольная тем, что её отрывают от попыток что-то вспомнить, но ответила:
– Рыбки живые, Дзиров страж – нет. Разве так сложно понять? Мёртвая мертвечина. Фу…
– А как ты это определяешь? – Пак Мин Джун недоверчиво приподнял брови. – Например, Книжный Крыс, он ведь тоже демон, но он не вызвал у тебя отвращения.
– Отстань от меня! – взвизгнула девушка. – Живое – это живое, тёплое, золотистое, его хочется потрогать. Крыс живой, не такой, как рыбки, а скорее… Не знаю… как дом, или как хлеб.
А ведь еще перед каждым человеком стоит неизбывная задача - быть человеком, сегодня, завтра, всегда.
не могу сказать, что моя роль во всей этой истории меня сильно радовала. Неприятно быть пешкой в чужой игре, а президент использовал меня именно в этом качестве.
– И чего мы все тут толпимся и толпимся? – продолжала она сиять жизнелюбием. – Уже давно пора совместить обед с ужином! Да и, кстати, предлагаю отметить это дело!
– Какое дело? – усмехнулась я. – Совмещённый обед с ужином?
– Нет. Такое, что все парни – подлецы и негодяи, просто разной степени зашифрованности. Вот и говорю, это надо отметить.
– Надо, – неожиданно поддержала её Аниль с унылым вздохом. – Кира? – она перевела взгляд на меня.
– Да я с вами, конечно же, куда я от вас. Только давайте уж не бадрейном отмечать. И не зельями Грана.
ты что — теперь живешь у нас? Хочешь быть моим папой?
Прозвучало ревниво и недовольно, но Саша в отличие от меня не растерялся:
— Нет, парень, папа у тебя уже есть. Меня, если захочешь, можешь звать батей. Тоже нормально и не перепутаешь.
— Тогда ладно, — оттаял Вовка и даже подобрел:
И наступил мир. Как оказалось — временный. Впрочем, таков любой мир.
Идеализация формы человека есть умерщвление многих живых линий мускулатуры.
– Мира, это глупо. Давай поговорим.
– Поговори со своим другом кракеном!
– Он не разговаривает.
– Ты его настолько достал?
– Он морской гад.
– Ты тоже гад. Морской. Но ты же разговариваешь!
Семена сомнения обладают почти стопроцентной всхожестью.
Сложность придворной жизни еще и в том, что приятных людей не так уж много, но соблюдать вежливость нужно со всеми, независимо от того, насколько тебе отвратителен человек.
В течение многих веков тигр был властелином джунглей и наводил страх на менее крупных зверей, в том числе и на волка. Волк - сам охотник, и в конце концов ему надоело, что за ним охотятся. Он стал объединяться с другими волками, и для самозащиты волки образовали стаи. Вскоре они убедились в силе стаи и пристрастились к охоте на тигра, что имело для него роковые последствия.