Комедия возникает из конфликта, отчаяния, гнёта, преследований и гонений. Из чистейшего, глубочайшего, жутчайшего страдания.
Глобус — это статуя земли, которая все время вращается.
«Когда пессимисту не о чем беспокоиться, он беспокоится о том, почему ему не о чем беспокоиться».
Хорвек остался сидеть у самого огня, неотрывно глядя на пылающие угли.
— Я продолжу свой путь, — упрямо сказала ему перед тем, как заснуть.
— Твой демон не говорил, что ты еще глупее, чем кажешься поначалу? — спросил он, ничуть не заботясь о том, что нас могут услышать: остальные уже спали, похрапывая и бормоча во сне.
Я неопределенно пожала плечами, не зная, что ответить, не навредив при этом себе еще больше.
— Тогда это скажу я, — он едва заметно усмехнулся. — Не одним демонам позволено изрекать очевидные истины.
На нее смотрели, как на ключ, который откроет сейф. А она не была ключом, скорее сверлом дрели. Да, это был ее талант – вскрывать сейфы человеческого рассудка, самые замысловатые, в которые трудно проникнуть.
— Госпожа безумна — для нее нет ничего важнее, чем собственные иллюзии.
Персонаж — это вымышленный индивидуум, созданный, чтобы показать, с одной стороны, насколько уникален и бесконечно многогранен каждый человек, а с другой стороны, что всем представителям человеческого рода свойственны одни и те же черты.
Я всё ещё не понимаю, трусость это или отвага — наложить на себя руки. Не могу решить, себялюбие это или самоотверженность. Значит ли это раз и навсегда отпустить себя — или, наоборот, раз в жизни собой распорядиться?
Эрика, даже кошки рано или поздно умирают. Постарайтесь мудро распорядиться теми жизнями, что у вас остались.
Смерть делает человека очень тяжелым, как будто все его прежние деяния, вся долгая жизнь возвращается к нему в эти последние мгновения и ложится свинцовым грузом ему на грудь.
— Я просто устал… — отвечает он. Я понимающе киваю. — Да, уставать непродуктивно.
Я была уверена, что грязь и пошлость меня не коснутся. Ведь я особенная: у меня кровь голубая, а руки фарфоровые, только щелоком изъедены. А позже поняла - нет никакой защиты, нет голубой крови. Мы живем, как умеем, имеем то, что заслуживаем. А умираем - как повезет.
Время – это самая большая ценность. Надо дорожить каждым мигом и беречь каждую секунду.
Опыт, приобретенный таким тяжелым трудом, делает человека умнее.
-Ты слишком много об этом думаешь, -сказал мне как-то Себастьяно. -Тебе нужно научиться такие вещи не замечать.
Уникальны мы все. Только мы сами обладаем способностью верить в себя. Другие могу заботиться о нас и подбадривать, но, даже имея всю поддержку в мире, некоторые из нас занимаются самосаботажем.
Когда у вас отбирают всё,только знание помогает вам продолжать жить.Понимаете?
Многие великие правители руководствовались этим принципом: лучше быть проклятым за жёсткость, чем оплакивать страну, погубленную мягкотелостью.
Вера в то, что человек – всего лишь не слишком надежная биологическая машина, управляемая генами, уступает место новой научной парадигме, согласно которой мы являемся могущественными творцами своей жизни и окружающего нас мира.
– Удачи, – пожелал он на прощание, а Рацлава скривилась. – Удача - глупое развлечение небесной пряхи. Есть вещи понадежнее: стремление, упорство, жажда жизни. Придерживайся их. Лутый улыбнулся, проскальзывая в коридор. Пробираясь по ходу, он раздумывал, что, возможно, Рацлава права. Чего бы не хотела богиня-пряха, у них свои намерения – и если потребуется, Рацлава сплетет им новую паутинку судьбы, а Лутый придумает, как выпутаться из прежней.
У меня репутация эскулапа, сурового к своим пациентам и совершенно безжалостного. А я всего лишь говорю им правду. Даже странно, сколько денег люди готовы платить за неприятные советы, которым никогда не последуют.
— Каждый мужчина, родившийся и живущий на этом свете, непременно с кем-то и когда-то воюет, друг мой! Хоть раз в жизни.
Жизнь на самом деле – одно долгое-долгое прощание с теми, кого мы любим.
Когда Ама вернулась, то показала мне бумажный сверток, в котором находились пачки адских купюр, аляповато раскрашенных и с печатью владыки ада Ямы. Кроме того, она купила золотой бумаги, чтобы свернуть ее в форме инготов – другой популярной адской валюты. Купюры были достоинством в десять и сто малайских долларов. Видно, в аду шла инфляция, учитывая безумно огромные суммы сжигаемых денег. А как насчет бедняжек духов, ушедших до того, как отпечатали столь крупные купюры?
женское начало не искоренит никакая старость — вечно мы мечтаем о мужчинах! И чаще всего — не о тех...