– Тебе не понравилось? – разочарованно спросил Фабион, с болезненной гримасой растирая место удара.
– Нет! – солгала я и гордо задрала подбородок. – И вообще, приличные девушки…
– По ночам не заходят украдкой в мужские спальни, – парировал Фабион, закончив фразу за меня. Шутливо поднял руки, показывая, что сдается, когда я вскинулась продолжить спор. – Все, хватит, Катарина! Прости, если обидел тебя, но глупо было упускать такой удобный шанс. Если хочешь – надаешь мне пощечин позже, когда не будет опасности перебудить ссорой весь дом. Договорились?
— Кира, тебе суп греть?
— Нет, мам, спасибо, я поела.
— Где это ты поела?
— У меня был деловой ужин в ресторане.
— Он симпатичный?
Кира рассмеялась. Такие вопросы — ритуал.
— Очень. Очень симпатичный и уютный ресторан. И кухня отличная. Такие рулеты куриные — пальчики оближешь.
Посмотрели и хмыкнули! Так, что я вспыхнула, словно пойманная за неприличным занятием. Ведь я не ради него разоделась! Вернее ради него, но это не я, а бабушка.
Она продвигалась очень медленно, но это ее устраивало. У нее было время. У нее не было ничего, кроме времени.
Даже за самой тёмной ночью приходит светлое утро.
- Ну, чего лежишь, как бревно! – скомандовала бабушка. – Разлегси тут! Ты че? Отдыхать пришел? Кабздехаться не умеешь? Или забыл уже как? Ниче, я подскажу! Я-то еще помню!
Глаз дракона дернулся. Я тщательно сдерживала улыбку.
- Ну, шустрее! Гиде страсть? Гиде она? – язвительно выдавала бабушка. – Старость вижу, страсть нет!
- Всем постам, внимание! Глядеть в оба. Работу излучателей проверять каждые две минуты. Без поддержки в толпу не соваться, огня без приказа не открывать!
Я вынул из кармана коммуникатор и посмотрел параметры. Да уж, подавители жарили на все 110 процентов. Индикатор сигнала телефонов зашкаливал, вай-фай раздавался с прямо-таки неприличной скоростью. Сейчас поголовно все пассажиры, где бы они ни находились: в вестибюлях, переходах или на платформах всех трёх смежных станций - должны погрузиться в свои гаджеты.
Словно подслушав мои мысли, робот-диктор оживилась, из динамиков разнеслось: "Уважаемые пассажиры! Во время движения держите детей за руки! Не отвлекайтесь на мобильные устройства! Соблюдайте меры безопасности!"
Ну да, как же. Не отвлекайтесь. Думаю, сейчас никто из находившихся поблизости даже не услышал этого голоса. Говорят, однажды во время полевого испытания излучателей Митька-инженер подменил запись. Робот весь вечер вещал его прокуренным голосом: "Граждане пассажиры, жрите поменьше жира! Эскалаторы не справляются, у них двигатели ломаются!"
Шутнику, конечно, досталось на утренней летучке по первое число. Однако же официально в наш адрес ни одной жалобы не поступило. Ни посетители, ни даже персонал не заметил подмены. Значит, излучатели отработали подавление сознания на пять с плюсом, и потому Митьку простили, и даже не объявили выговор.
Сейчас режим облучения был выше тестового. Наверное, при таком давлении даже наверху, на поверхности, прохожие залипают в экраны. А уж здесь никто гарантированно не в состоянии будет отвлечься, даже если над ухом у него из ружья палить.
Я увидел мир и очень устал.
— Бабушка ненавидела черных магов. Все детство рассказывала мне страшные истории о колдовстве, жертвоприношениях и убийствах. — Должен сказать, что твоя бабушка выбрала весьма странные сказки для ребенка. — Лорд забавлялся, его веселила моя растерянность.
Народ – это безликая масса, а граждане – совокупность отдельных личностей со своими отдельными жизнями. И каждого из них полиция должна защищать.
Зубастая горная гряда раскинулась под ним, на самом ее краю высился островерхий дворец из цельного камня — Железный дом. Иные его башни были тонкими, как лед. Шпили сверкали на солнце самоцветами. Сквозь древний гранит стен проступали залежи золота, самородные узоры из чистого серебра. Но больше всего было кристаллического железа, покрывавшего чертог морозным кружевом, словно драгоценным мхом, отчего стены блестели на солнце, днем и ночью отливая ровным холодным светом.
Самая большая ошибка, которую допускают авторы в работе над персонажами: они представляют главного героя в отрыве от остальных действующих лиц. Герой один, в вакууме, никак не связан с остальными. В итоге мы имеем не только неинтересного героя, но картонного противника и еще менее убедительных персонажей второго плана.
Два или три пациента, уже пресыщенные развлечением, явились на предмет уничтожения и были благополучно убиты.
Книги хотят, чтобы их читали, и чтобы их читали правильные люди.
Любовь – это действие. Она сама к тебе приходит. У тебя никогда не бывает выбора.
Слова его очень грубы, но бормочет он их так спокойно, что это совсем не похоже на реальную злость. Насколько я заметила, те, кто ставит себя выше других, обычно делятся на два типа: у одних высокомерие вскипает внутри, как звериная страсть, а другие лишь повторяют услышанное от кого-то ещё. Сираха, похоже, принадлежит ко второй категории.
========================================================================================
Женщины не меняются с незапамятных времён. В любой деревне самые молодые и симпатичные самочки достаются самым сильным и ловким охотникам. Вместе они рожают самое выносливое потомство, а всем остальным остаётся лишь утешать друг друга. Современное общество - жалкая иллюзия; на самом же деле в нашем мире ничего особенно не изменилось с эпохи Дзёмон. Только и научились, что болтать о равенстве полов…
========================================================================================
Таков физический труд: стоит сломаться телу, как в негодность приходит вся твоя жизнь.
========================================================================================
Выходит, если мужчина и женщина делят одно жильё на двоих, то что бы там ни творилось между ними в реальности - люди сами придумают им историю и наполнят её понятным для них содержанием!
========================================================================================
- Хочу, чтобы ты меня спрятала.
- Что?
- Помоги мне укрыться от этого мира. Сам факт того, что я здесь, можешь использовать как тебе нужно. Говори обо мне что хочешь кому угодно. Только бы я мог и дальше прятаться здесь. Я слишком устал от того, что абсолютно чужие люди постоянно суют нос в мою жизнь…
Он отхлёбывает теперь уже дынно-шоколадного сидра, глядя куда-то в пол.
- Стоит мне выйти наружу, как мою жизнь снова начнут насиловать. Мужик? Работай, женись! Женился? Ещё работай, заводи детей! Ты просто очередной деревенский раб. Мир велит тебе вкалывать на него всю твою жалкую жизнь. Даже твои яйца и те - всеобщее достояние. Ах, ты ещё ни с кем не переспал? Значит, переводишь семя впустую?!
========================================================================================
- Эй… Вы что, издеваетесь? Парочка безработных решила делать детей? Я вас умоляю! Даже не думайте. Хотите оказать людям услугу - не оставляйте после себя потомства. Это и будет ваш подвиг в интересах человеческой расы.
Но подлецов не сеют и не пашут - сами родятся, и нет им конца.
Там жил мальчик: в чём-то он был самый обычный, а в чём-то – особенный, как и любой ребёнок в мире
Зима в том году была очень холодная. Даже солнце простудилось, отморозило щеки, и у него сделался насморк. А когда солнце простужено, от него вместо тепла идет холод.
Обливаясь потом, на отяжелевших ногаз я потпщилась к новым посетителям, чтобы принять заказ. Надежд на то, что Себастьяно еще появится, почти улетучилась. Но в эту самую минуту подоспел еще один припозднившийся посетитель. Сняв шляпу, он положил ее к остальным и стал оглядываться в поисках своей компании. От страха я выронила восковую дощечку. Это был Себастьяно.
Мастерство - это синергия таланта и вИдения. Когда оно встречается с трудностями и проявляет настойчивость, рождается величие.
Я уже давно не смотрю на безумие как на невидаль и посторонний ужас. Эта речка протекает совсем недалеко, и забрести в нее, хотя бы по щиколотку, – пара пустяков.
Скорбь поглощает человека полностью; потом острая душевная боль переходит во что-то, что вынести легче. Человеческая психика всегда пытается найти светлые моменты даже в самой глубокой тьме. Ищет соломинку надежды, изо всех сил цепляется за нее.
Благодарность в малом — залог больших приобретений в будущем.
В этой книге я собираюсь провести черту. По одну сторону черты останется современный неодарвинизм, представляющий жизнь как нескончаемую войну биохимических роботов. За чертой вас ждёт Новая биология – счастливое и радостное сотрудничество множества сильных индивидуумов. Тот, кто пересечёт черту и в полной мере постигнет суть Новой биологии, не станет пускаться в бессмысленные споры о том, что важнее – nature или nurture, наследственность или воспитание. Ему будет ясно, что есть нечто большее, чем наследственность и воспитание вместе взятые. Я имею в виду наше сознание.