Человеку, которого ты уважаешь, изменять не станешь, ибо как в глаза потом смотреть…
В очередной раз мельком огорчаюсь по поводу того, что возраст мужчинам, как правило, идет. Пропадает детская округлая наивность и гладкость, проступает суть мужской натуры. Мужики в отличие от нас, женщин, в этом возрасте не стареют, а матереют.
– Так, фаам Валента, я ж курирую… – робко произнес парень.
– Вот и «курвируй» себе здесь да там.
Славы хочешь? – у меня
Попроси тогда совета,
Только это – западня,
Где ни радости, ни света.
– Давай начистоту. Что тебе от меня надо? – медленно спросила я. – Вот в жизни не поверю, что ты в меня влюбился, а более подходящего для всего этого недоразумения объяснения у меня нет. – Влюбился? В тебя?! – почти выкрикнул он. – Не льсти себе! Вы, люди, что насекомые, нужны лишь как элемент пищевой цепочки, не более. Да чтобы дракон польстился на… у меня даже слов нет! Ты меня раздражаешь! С того самого момента, как не встала передо мной на колени в деканате. Никто, повторяю: никто не смеет противиться воле дракона! – бешено сверкая глазами, выдал хвостатый.
Индивидуализм - это иллюзия. Только делая хорошо другим, мы получаем шанс добиться чего-то хорошего для себя.
Печальная истина, с которой ты не хочешь смириться, Магдалена, заключается в том, что иногда те, кого мы называем героями, являются величайшими в мире чудовищами.
моя бывшая жена — мастер возводить её ожидания в ранг обязательств к исполнению для других.
— ...если мы сбежим, думаешь, нам будет лучше?
— А разве может быть хуже там, где нас никто не будет бить и обижать?
— Думаешь, нас больше никто не обидит? — усмехнулась я невесело.
— Конечно. Там же не будет мамы с папой. А кроме них нас с тобой никто не обижает.
Ничего-ничего, я терпеливая, запомню и подожду. Выясню кто, зачем и куда, а затем уж активирую весь свой арсенал гадостей.
– Тая, почему бутылка пустая?
– Я лечила рану.
– Какую?
– Душевную.
... самые сокровенные разговоры чаще всего случаются именно в темное время суток. Зато утром многие начинают жалеть о сказанном или сделанном ночью.
слабый правитель - это не повод вытирать слезы платочком. Это еще радость для сопредельных государств. А для тех, кто живет под его властью, это горе. Да еще какое...
- Почему иногда мне тебя убить хочется, а иногда страшно за тебя до одурения?
- Это любовь?
- Любовь… наверное. Или психиатрия.
- А есть разница?
- Наука пока не пришла к единому мнению.
Лучше принять неверное решение, чем не принимать никакого решения вообще.
Сейчас вдруг отчетливо понял - все эти попытки быть самодостаточным без семьи провальны. Ему это не нужно, а в кучу баб кругом себя он уже наигрался.
— Так поговори с ним! Поддержи его стремление пообщаться, — развела руками подруга.
— А я не поддерживала разве? — снова взъярилась я. — Во всем поддерживала! Даже пока он восемь месяцев не мог найти место после увольнения
Транспортировка Паскаля проходила слаженно и бодро, но недалеко от входной двери случилась неожиданность: он начал приходить в сознание. Обычно заклятье сна, если его не снимали магией, действовало не меньше суток, но тут что-то пошло не по плану. Жених открыл глаза, посмотрел на меня снизу вверх осмысленным взглядом и, не пытаясь вырваться, спросил:
– Куда мы едем?
Мы застыли. Я держала руки, подруги – ноги, и все дружно были готовы уронить мужика на мраморный пол.
– Спи! – выпалила я. – Мы тебе снимся. Завтра женишься, приключения закончатся, и будет сниться только супруга.
Паскаль послушно закрыл глаза и снова провалился в магический сон.
— Один раз — случайность, два раза — совпадение, три раза — закономерность...
Единственное, что я читала в последнее время – это мотивационную чушь о том, как озолотиться, не вставая с дивана: раскрутить страницу в «Инстаграме» или стать звездой «Ютьба», но при этом не получить черную депрессию, когда ни один практический cовет не сработает.
Ведь это тоже сродни счастью: знать, что ты можешь купить всё, и вдруг понять, что тебе это не нужно.
Когда тебе плохо, обостряются все чувства, и люди становятся… непохожими на себя.
— А что такое правда? — вопросом на вопрос ответил Иосиф. — Иногда правда — это то, что противоположно лжи; иногда — то, что противоположно молчанию.
Эти люди резко контрастировали с редкими группами обычных пассажиров. Обычные сидели вдоль стен, уткнувшись в экраны смартфонов, либо бродили из угла в угол, светя себе экранами в лицо, мягко обтекая препятствия и не обращая ни на что внимания. Эти же жуткие мертвенно-серые оборванцы, выйдя на свет, на некоторое время останавливались, жадно оглядывая коридор. Не находили, что искали, и начинали разбредаться в разные стороны. Медленно, неестественной шаркающей походкой, иногда гортанно порыкивая. Что интересно, они порой поглядывали на оглушенных пассажиров, на лицах появлялось некое подобие удивления. Но длилось это не дольше пары секунд, после чего пыльные люди теряли всякий интерес к людям обычным.
- А почему они пассажиров не жрут? - спросил я.
- Излучатели! - прошипел с соседнего эскалатора Сфинкс. - Разум подавлен. Зомби принимают их за своих. Вот если у кого-нибудь в телефоне сейчас батарея сядет, ступор спадёт, тут же и разорвут в клочья.
Кто ничего не ждёт - не знает разочарований.