– Новая попытка мэра нас запугать? Какие они там все идиоты все ж! – Бернон, друг мой, – наставительно протянул Рикард, – не суди по одному человеку обо всей мэрии. Это лишь Нейстикс идиот. Остальные вообще дебилы.
Уже в первые недели между Карелом и Маркетой было договорено, что Карел будет неверен, и Маркета с этим смирится, но зато Маркета получит право быть лучшей, а Карел будет чувствовать себя перед ней виноватым. Никто не знал так хорошо, как Маркета, до чего печально быть лучшей. Она была лучшей только потому, что ничего лучшего ей не было дано.
... я собираюсь не только выяснить всё до конца, но и закатить кое-кому громкий и безобразный скандал. Надо беречь силы.
- Согласись, слухи…
- Соглашусь, - кивнула я. – Они способны многое изменить, как яд.
Обидели незаслуженно? Ну так пойди и заслужи!
Лучше счастливого конца - это счастье без конца...
Представив весы, я сложила в одну чашу всю свою жизнь, а в другой был он. И ведь его сторона оказалась очень значимой, тянущей вслед за собой.
— Девушка, — жертва моей дипломной практики неожиданно перестала улыбаться, — в третий раз говорю — давайте пошлю за чаем. Вы продрогли настолько, что трясетесь подобно осиновому листу. На вас смотреть жалко.
— Так, а вы не смотрите! Вам вообще полагается глядеть в вечность и готовиться к смерти!
“Такое впечатление, что единственной дурной привычкой американцев стало убивать кого-нибудь в дороге, – пишет “Нью-Йорк мэгэзин”. — Два фильма о юных влюбленных в бегах подводят нас к любопытному предположению, что для того чтобы доказать, что ты в Америке человек, нужно кого-нибудь замочить”.
... никогда и ни о чём не жалеть.
На языке вертелось «хамло», но я решила приберечь сие обращение для дальнейших дискуссий
— Мы как-то пошли… на балет. В общем, все танцуют, но ничего не понятно.
— В опере то же самое, только все поют.
— И ничего не понятно? — Таська погладила косу, украшенную расшитыми лентами.
— Видишь, суть высокого искусства ты уловила… там, говорили, новая постановка это… как его… впечатляет и поражает своей смелостью.
— Это значит, что будет ещё менее понятно, чем обычно.
У потерь всегда соленый вкус.
... человечество погубит любовь к спецэффектам и долгим разговорам.
Очередная промывка извилин намечается. Вроде взрослый человек, должен бы осознавать, что дело это — бессмысленное. Невозможно перевоспитать совершеннолетнего человека, ибо он — уже вполне себе сформировавшаяся личность с набором характеризующих его качеств.
Один в поле воин, если знает, что он один.
"утро прошло под девизом: пунктуальность – мое второе ять…"
— Папа всегда говорил мне, что ночами к спящим младенцам прилетают ангелы и трогают пальчиком самых симпатичных… Ямочки — это следы, оставшиеся от их прикосновений, — даже сейчас, в двадцать лет, эта наивная легенда умиляет меня точно так же, как в детстве.
Илья протестующе качает головой.
— На самом деле ямочки на щеках — это генетический дефект, возникающий при недостаточной длине лицевой мышцы, — обстоятельно объясняет он мне. — Когда ты улыбаешься, недоразвитая укороченная мышца стягивает кожу и образует впадинку.
Я беззвучно глотаю ртом воздух. Недоразвитая лицевая мышца? Серьёзно?! Мать твою, он правда планирует переспать со мной сегодня или, напротив, делает всё для того, чтобы я ушла?!
«Не слишком ли много крови пролилось? Как можно просто забыть об этом? Духи тех, кто покинул этот мир раньше нас, раскрыли глаза и внимательно следят за нами».
– Ничего себе ограничения свободы слова! – присвистнула я. – Может быть, мне вообще заткнуться и превратиться в немую на время? – Отличная идея, – с энтузиазмом поддержал меня Мердок. – Я рад, что ты сама додумалась до такого простого выхода из ситуации. Честное слово, этим ты премного обяжешь меня.
— И как будем осматривать? Отсюда ничего не видно, слишком высоко цветок от земли. А левитировать не вариант.
— Темнота! — хмыкнула я. — Ты мужчина или где?
— Ну, допустим, мужчина, — поднял он брови.
— Тогда дожевывай и подставляй плечи, мой могучий друг. Сяду тебе на шею и свешу ножки.
Несчастье Наполеона – и всего мира – состояло в том, что творческая мощь его гения и сила характера, не подкреплялись у него нравственным величием.
люди думают, что так будет лучше, думают, что здоровье другого человека важнее их жизни, понимаете? Что это, как это называется… оправданная жертва. Но только лучше не бывает! Просителю-то что, умер — и никаких проблем. А вот спасённые… Они потом всю жизнь маются, со всеми ссорятся, винят себя и других, а другие их обвиняют…
Гумилев был человеком, который мог заглядывать в иные миры…
– Он как бы хотел сказать нам о цикличности истории. О том, что все повторяется. Ничто не ново под луной, как поведал нам другой мудрец – царь Соломон. После революции был провозглашен новый строй и иное объединение людей – советский народ… Советский человек – как другой генотип. Здесь можно проследить сходство с историей Вавилонской башни. Смешение языков и народностей при строительстве башни, попытки дотянуться до неба, бросить вызов Богу. Все это присутствовало и при Советах. Но этот строй ждал неминуемый крах, как и строителей Вавилонской башни… Вот что хотел нам сказать несчастный Гуми, который тогда уже все предвидел: и тщетность попыток, и крушение надежд.
— Боги каждому дают ту ношу, которую человек в состоянии вынести.