Через час вы будете смеяться по-иному. А те из вас, кто останется в живых, позавидуют мертвым!
По натуре я человек не злорадный, я только люблю во всем справедливость.
На смерти все заканчивается. Поэтому нужно отдавать не мертвым, а живым.
– Профессионализм кроется в мелочах. Мало хорошо работу сделать, надо после себя лишних следов не оставить, – постоянно твердила наставница по профессии в колледже.
— Мне, ватрушки зеленые, не надо даже в интернет лазить, с тех пор как он к нам переехал, — говорит Лена. — Задаешь вопрос, нажимаешь на пупок — и готово.
Уже в коридоре услышала:
– Если бы между ними что-то было, то это было бы видно сразу. Но они даже не целовались. У нее помада на губах нетронутая. Скромная она уж очень.
Никогда бы не подумала, что наличие помады на губах – признак скромности. Помаду я использовала всегда, потому что бабушка считала, что с голыми губами ходить неприлично. Не знаю, откуда у нее это странное убеждение, но без помады у меня губы пересыхали, особенно на морозе, поэтому я про нее не забывала.
Я и помыслить не мог ,что величие и мерзость могут так мирно уживаться в одной комнате.
Как я смогу жить, зная, что ты с кем-то еще? Ты же часть меня!
Да и вообще, страшновато говорить с тем, кому обещала покров в одно место засунуть, вдруг… возможность предоставит, а я без латексных перчаток.
Труд на развитие своей души — это всегда труд для себя.
Слова вежливости называют волшебными, потому что они творят чудеса.
Не ошибается только тот, кто ничего не делает. Главное, что ты делаешь потом, после ошибки. Можно утопиться в слезах от жалости к себе-несчастной, можно стать черствой, чтобы ничего не чувствовать, и вину тоже. А можно стиснуть зубы и поступить по-человечески.
– Камень трескается от мощного удара, – возвестила та, ее лицо – бесстрастная маска Айз Седай. – Сталь разлетается на куски. Дуб противостоит ветру и все же ломается. Ива гнется, где нужно, и остается в живых. – Иве не победить в Тармон Гай’дон, – ответил Ранд.
Наши документы проверяли тщательней самой вредной бабушки-вахтерши. В конце концов, фон Тилль не выдержал и пихнул меня локтем:
— Может, глазки им построишь?
— Может, заплатишь им монетой? — в ответ усмехнулась я.
И оказалась права. Документы сразу же признали годными, а вещи досматривать не стали (тут я облегченно выдохнула, контрабандисты мы были те еще). Это только наивные барышни думают, что флирт решает проблемы. А бюрократия существует исключительно на взятках.
Любовь не должна быть безответной, иначе она начинает душить. Или, что гораздо хуже – раздражать.
Никогда не подслушивайте чужие разговоры. То, что не предназначено для чужих ушей, всегда должно остаться в тайне.
Квадрантиды, Лириды, Дельта Аквариды, Персеиды, Дракониды — она могла рассказывать о них часами, а уж любоваться… Правда близкие без особого энтузиазма относились к такому увлечению, но и у виска не крутили. Все-таки звездами девка интересуется, а не этикетки от пива собирает.
Желают многого, но — не главного»
Деньги в кармане меняют походку сильнее высоких каблуков.
— Это детали!
— Но неоспоримо существенные, — заметил Араэден.
«Тайны... они как хорошее вино. С годами их вкус становится
более терпким, но только при условии правильного хранения. Тайны, как
и вино, могут испортиться, и тогда от них начинает дурно пахнуть.»
- Бараны, - вздохнул советник.
- Но бараны полезные, - поднял указательный палец вверх Конт.
- Лучшие из всех баранов, - поддержал приятеля Мэйс.
- И не поспоришь, - покачал головой Дин-Солт, глядя на деловитые физиономии юношей, и вдруг расхохотался.
“Justice delayed is justice denied”.
Наисильнейшее, наимогутнейшее ведовство, неподвластное ни разуму, ни явным да неявным силам, ни богам, — это и есть любовь.
Но ты должна понимать, девочка моя, гениев никто не любит. В человеческом мире маг может быть или посредственностью, или непризнанным гением. Признанных - уничтожают. Всегда. Люди не терпят тех, кем не способны управлять, и потому...