Трудно противостоять желаниям сердца: если оно чего-то очень захочет, то купит всё равно и заплатит душой.
— А если бы я был слабее, чем ваш клан, стали бы вы договариваться со мной — ... — Вот так это и работает.
Между делом Диксон разглядывал Каллаган — хотя и зарекся фиксировать новые подробности — и с негодованием отметил, что она куда привлекательнее, чем ему удобно было думать. Диксону захотелось состроить рожу или издать звук, какие он строил или издавал, когда получал от Уэлча очередной тест на профпригодность, видел в отдалении студента Мики, думал о миссис Уэлч или слушал, как Бисли перетолмачивает Джонса. Он хотел вывернуть лицо наизнанку, влепить в атмосферу выкрик, как хук, чтобы степень первого действия и мощь второго можно было противопоставить мешанине чувств, которые Каллаган вызывала в нем, а вызывала она негодование, удрученность, возмущение, раздражение, злость, ярость без примесей — иными словами, все аллотропы боли. Девушка была виновата вдвойне: во-первых, за свою внешность, во-вторых, за то, что появилась, вот такая, в жизни Диксона. Растиражированные, как по одному лекалу сделанные объекты вожделения — итальянские киноактрисы, жены миллионеров, красотки с календарей — не бесили; Диксону даже нравилось на них смотреть, положительно нравилось. А возможности смотреть на эту штучку он скоро будет лишен. Диксон где-то вычитал высказывание не то Платона, не то Рильке — в общем, кого-то мудрого, якобы разъявшего любовь на атомы и каждый атом взвесившего. Так вот, сей достойный восхищения муж вывел, что любовь суть чувство не только по степени, но и по самой природе кардинально отличающееся от обычного полового влечения. В таком случае выходит, что Диксон влюблен во всех девушек типажа Кристины Каллаган? По крайней мере определение «любовь» больше всего подходит для чувств, которые он испытывал или мог вообразить; с другой стороны, если абстрагироваться от сомнительной опоры в лице Платона (или Рильке), все личные изыскания по теме теперь обернулись против него. Что это, если не любовь? На простое желание не похоже. Диксон покончил со своим краем простыни и подошел к Каллаган. Он едва сдерживался, чтобы не взяться за одну из этих пышных грудей, причем это было бы для Диксона столь же естественно, обыденно и непредосудительно, что и протянуть руку к блюду персиков и выбрать самый крупный и спелый. И, как ни крути, как ни обзывай порыв и какой научный хвост к нему ни прицепляй, а поделать с ним ничего нельзя.
Расследование убийств подобно чанги: когда игрок берет восьмиугольник, время останавливается и мир исчезает, оставляя лишь стратегию, тактику и вопросы.
Чужие недостатки могут быть обаятельными. А собственные наши всегда невыносимо скучны.
Умей позаботиться о самом себе, и так будет выгодней всему человечеству.
Гаяра трясло от отвращения, но он молчал, позволяя им погрязнуть в собственных дрязгах.
Когда дерется тигр со львом, то побеждает обезьяна, с пригорка наблюдавшая за схваткой.
И все же человеческая душа обладает огромными ресурсами самовосстановления.
Никто не взглянул в нашу сторону, даже когда я взял Тома за руку и повёл сквозь толпы туристов на мосту Риальто. Однажды днём мы попали из летней суеты в сладкую прохладу церкви Санта-Мария-деи-Мираколи. Что мне всегда нравилось в этом месте, так это его бледность. С его пастельно-серыми, розовыми и белыми мраморными стенами и полом храм Мираколи мог быть сделан из сахара. Мы вместе сели на переднюю скамью. Совершенно одни. И мы поцеловались. Там, в присутствии всех святых и ангелов, мы поцеловались. Я посмотрел на алтарь с изображением чудотворной Богородицы — словно утопленник, вернувшийся к жизни, — и сказал: «Мы должны здесь жить». После всего двух дней возможностей Венеции я сказал: «Мы должны жить здесь». И Том ответил: «Мы должны полететь на Луну». Но он улыбался.
Человеку, в чьем кармане лежат пятьдесят миллионов долларов, незачем притворяться.
Элси и Стеффи по причине хорошей погоды и отправились в город вместе с мальчишками с нашего потока. Там сегодня открывалась Зимняя ярмарка
Права, оказывается, была Люська.
— Лучше быть шлюхой, чем курицей, — говорила она. — Если шлюха пенделей получает, она знает за что. Ей не обидно. А вот курица получает то же, но незаслуженно. Если человека часто обижать, он потеряет уважение к себе. Наказание должно быть соразмерно вине. А если тебя все время наказывают ни за что…— …Значит, ты сама в этом виновата!
"-Я разговариваю сам с собой, мадам. Это единственный способо поговорить с кем-то разумным.<...>"
Если от вас самого не исходит яркое сияние, то вы, во всяком случае, являетесь проводником света.
Хорошему человек кот в тапки гадить не станет.
Всякий мужчина испытывает то, что вы называете любовью, к каждой красивой женщине.
Никогда ей не нравилось ходить стадом, а уж стадом любить - просто противно
Что там было еще, я, если честно, сказать затруднялась, но каждая вещь, положенная мною туда, конечно же, была самой нужной! Женские lсумки они такие. В них всегда все только самое нужное!
Волков знал, что смирение и кротость солдат длятся совсем недолго. Тяжело быть кротким, когда тебе хочется есть, а нечего, и когда у тебя на поясе тесак, которым ты умеешь - и, главное, не боишься - пользоваться
Лучшее, что есть в нашей стране, это коррупция, вздыхая, словно зачарованная повторяла Сеньора. Главное, что она проникла всюду и ворованных денег хватит на всех.
Возможности умножаются, когда ими пользуются.
Женщины оплакивают мертвых, мужчины мстят за них!
Можно заставить человека не поступать плохо, но нельзя заставить его поступать хорошо.
Голос оказался прав: людям приятнее говорить о себе, а не о других. Главное — слушать. Именно в умении слушать состоит секрет успеха разговора, что я и наблюдала.
Мне редко приходилось наблюдать лицо, выражавшее сразу и животный страх, и животную злобу. Капитан являл собой безупречное доказательство того, что человеком владеют настроения.