Вдох. Выдох…Вдох. Кажется, у него были какие-то дела. Ах, да. Война. Он чуть не забыл.
Мы вместе, и нам хорошо друг с другом. И не важно, кто из нас какой нации, каких придерживается религиозных или политических убеждений, на каком языке говорит и как был воспитан. Есть духовная связь, и ей неведомы, чужды все эти искусственные барьеры. Она свободна от предрассудков.
Мы свободны.
Как это ни странно, снова настала ночь. Как это дни проходят так быстро?
– Вы хотели меня смутить, мистер Дарси, приготовившись слушать с таким вниманием мою игру. Но я вас нисколько не боюсь, хоть ваша сестра играет столь превосходно. Упрямство не позволяет мне проявлять малодушие, когда того хотят окружающие. При попытке меня устрашить я становлюсь ещё более дерзкой.
Если хочешь что-либо сделать, никогда не спрашивай о последствиях. Иначе так ничего и не сделаешь.
Звонок будильника был подобен выстрелу. И, как полагается всякому порядочному человеку, в которого запустили пульсаром, я, конечно же, не подорвалась с постели, а продолжила лежать, словно убитая. Но въедливый звук хроносов, поставленных для того, чтобы не опоздать на стажировку, не на час пораньше, а на поверхность повыше – на шкаф, – спустя несколько минут все же заставил меня восстать из кровати. Как итог – мое утро началось лишь с четвертой попытки, когда я наконец смогла дотянуться до трындозвона.
Время – это идея: у него нет ни начала, ни конца; его нельзя увидеть, услышать или понюхать. Измерить его можно, это верно, но слов, чтобы объяснить его сущность, никто пока так и не нашел. «Правильное» время зависит от того, как люди между собой договорятся.
Ведь чем он всю жизнь занимался? Историей литературы параллельно поглощением ярких и сильных впечатлений, сугубо приятных. То есть псевдонаукой о мнимом развитии слов и пожиранием кайфа. Он копался в художественных текстах, разбирал их на молекулы, но своего текста не собрал. Он требовал от студентов анализа литературных произведений от древности и до сего дня, но сам таковых не создал. Что толку изучать литературу, когда самому нечего сказать? Добывание денег потрошением слов и словотрясением воздуха опротивело до тошноты, но ничего другого Петя делать не умел и, главное, понимал, что не станет уметь. Уже поздно. Большая часть жизни уже прожита.
Да и чему научила его литература? Самокопанию? Рефлексии? Получению эмоций от преобразования буквенных сочетаний в умозрительные фигуры? Пожалуй, всё. Лучше, чем он был в детстве, когда впервые читал *Путешествие и приключения Гаттераса*, она его не сделала. Алёша Карамазов с каждым новым учебным годом раздражал его всё больше. Так же как и датский принц. Надуманные проблемы и глупые вопросы. Быть или не быть? Не быть, а бить! И биться до конца! Не унижаться и не верить россказням!
Похоже, есть шоколад девушкам тоже не рекомендуется, потому что тот дурно влияет на равновесие. Как душевное, так и физическое.
Когда дело касается тебя – я страшный лгун.
Как улыбался продавец, понимая, что юный лорд скупает все! Потому что для любимой ему ничего не жалко. Даже сердца…
творить будущее и беречь прошлое - это одно и то же
Неверность можно рассматривать как один из основных источников самого интересного развлечения в мире.
И стоит заметить, без определенного прагматизма от романтики при всей ее мечтательности и особенности пользы нет никакой.
Прощение — не для безгрешных или совершенных. Милосердие — не для праведных.
Так пусть этот ад будет нашим раем.
Знаю, что больше никто и ничто не сможет внушить мне страсть.
Понимаешь, начать кого-нибудь любить -- это целое дело. Нужна энергия, любопытство, ослепленность... Вначале бывает даже такая минута, когда нужно перепрыгнуть пропасть: стоит задуматься, и этого уже не сделаешь. Я знаю, что больше никогда не прыгну.
Другим тепло,другим отрада, А мне-зима, а мне-сума, И волчий вой сведет с ума. Я-тот, что отстает от стада.
Акулы вообще стараются не вспоминать времена, когда не имели зубов.
Люди живут и друг друга не видят, ходят бок о бок, как коровы в стаде; в лучшем случае бутылку вместе разопьют.
Почему меня так легко довести до слёз? Наверное у меня суперспособность.
Уорик резко развернулся и,хлопнув дверью, вышел из комнаты, оставив меня задыхающейся,возбуждённой,напуганной и отвергнутой. Все эти ощущения сливались в одно и превращали меня во взбешённую сучку.
Когда мы встречались взглядами, казалось, что наши призрачные, более подлые эго закрывали нам лица руками, чтобы не допустить взаимопонимания. Но наши взгляды встречались редко, и то лишь на секунду другую, а потом нервно уходили в сторону. Те мы, которые в прошлом любили друг друга, никогда бы не поняли и не простили нынешних. Мы чувствовали это, и главной неосознанной эмоцией, витавшей в те дни по нашей квартире, был стыд.
Гончаров — это русский Кафка. Он ещё до автора «Процесса» нашёл стиль монотонного и фотографически точного рассказа о повседневности.
Утрата – это правило, а не исключение