Нравится тебе или не нравится, понимаешь ты или не понимаешь это, но, когда ты затрагиваешь какой-то один аспект, это означает, что ты затрагиваешь все остальные аспекты.
Жены инстинктивно делят товарищей мужа на опасных и безвредных
— Послушайте меня, — предложила она, — послушайте. Вы знаете о жизни не больше ребенка. При первой нашей встрече мне показалось ужасным, что столь талантливый человек так живет. Нет, дайте сказать, не выводите меня из себя. — Эндерби что-то пробормотал из рубашки. — С женщинами никаких дел не имели, — продолжала она, — и ни во что не верили, и не чувствовали своей ответственности перед обществом. О, я знаю, всему этому была замена, — едко намекнула она. — Грязные фотографии вместо плоти и крови. — Эндерби повторял прыгучий танец, на сей раз с брюками, хмурясь и краснея. — Общество, — громко, красноречиво сказала она, — для вас съежилось в самое малое помещенье в квартире. Разве это жизнь для мужчины? — строго спросила она. — Разве это жизнь для поэта? Разве так вы надеялись создать великую поэзию?— Поэзию, — повторил Эндерби. — Не говорите мне о поэзии. Я все о поэзии знаю, большое спасибо, — всхрапнул он, как бык. — Но позвольте мне вот что сказать. Никто не обязан принимать общество, женщину, религию, или еще что-нибудь, никто. Что касается поэзии, она для анархистов. Поэзию делают бунтари, изгнанники, аутсайдеры, творят ее по своей воле, без всякого там овечьего блеяния "браво" папе. Поэтам не нужна религия, равно как не требуются, черт возьми, сплетни в компании за коктейлем; это они рождают язык и мифы. Поэты ни в чем не нуждаются, кроме самих себя.
"...Если в один прекрасный день перед нами разверзнется пасть ада, одна из утонченнейших мук будет выглядеть так: обнаженного человека запирают в одном помещении со всеми его фотографиями. Быстренько подбавим немного пафоса: "О ты, человек, между моментальными снимками, срочными снимками, фотографиями на паспорт! О человек, освещенный лампой-вспышкой, человек, выпрямившийся перед косой Пизанской башней, человек из кабинки фотоателье, который должен подставить свету правое ухо, дабы снимок годился для паспорта!" А теперь уберем пафос: возможно, этот ад окажется вполне терпимым, ибо самые гадкие снимки существуют лишь в воображении, а сделаны никогда не были, или хоть и были сделаны, не не были проявлены..."
«Нет ничего более священного, чем библиотека. Даже храмы можно перестроить, но книги нельзя переписать».
Очень странное это чувство: ты совсем один и в то же время - неотъемлемая часть всего окружающего.
«Даже в мыслях это звучало омерзительно - импровизировать. Это предполагало внезапную смену планов, отчаянную попытку вернуть контроль над ситуацией. Это означало, что всё может пойти наперекосяк и им придётся отражать атаку тьмы».
Не следует ненавидеть сентябрь. Если у нас не будет слякотной, холодной осени, мы никогда не поймем, как прекрасен солнечный май.
Пораскиньте мозгами хоть на минутку, - я намеренно не говорю «подумайте», это слово вас скорее всего напугает, - я прошу вас всего лишь пораскинуть мозгами.
Любовь превращает обыденность в искусство, обобщая ее и возводя в более высокую степень реальности.
– Есть одно маленькое затруднение – я не хочу.
– Я не нарушаю законы, а грамотно их обхожу.
... он всего лишь на мгновение подумал, что этого убийцу не надо ловить.
- Она деду выговаривала, чтоб не вздумал помирать… что платье уже выбрала. Почти. Осталось всего-то двенадцать вариантов, но она еще не согласна замуж… хотя, конечно, бред. Если не согласна, то зачем платье выбирать?
Ничего-то княжич в женщинах не понимает
Потому что даже если не отдаст, я все равно останусь с ним, а он - со мной, и ни - что там какая то смерть! - даже брак не разлучит нас...
У каждого свои дела. Хотите жить, как вам нравится, так не мешайте и другим жить, как они хотят.
Я всем довольна, я никому не мешаю.
Я только не хочу, чтобы в меня швыряли грязью люди, которые сами сидят по уши в грязи.
Всякое удовольствие преходяще. Даже еде мы не можем предаваться слишком долго.
Любое общество это прежде всего свод правил. Общество без правил — толпа, и только границы и правила, признанные и соблюдаемые, придают толпе признаки общества. Отсюда совсем недалеко до государства, когда внутри общества формируются структуры способные принудить к соблюдению общих правил всех его членов, обеспечить экстерриториальность и правовую самостоятельность. И лишь когда мы оказываемся в состоянии принудить к соблюдению общих правил другие страны — начинается политика.
Правила и законы, выработанные обществом и записанные в кодексах, есть становой хребет цивилизации, и то, что отделяет нас от дикости и варварства зари человечества.
Волнение и азарт, и самая капелька страха – как приправа для ощущений.
Ты ради себя будешь верным, ради себя будешь хорошим отцом, ради себя станешь внимательным и сговорчивым мужем, ради себя изменишь свою жизнь, потому что без той женщины, от которой ты опять сбежал, будет плохо. И эта женщина должна быть довольной и счастливой, чтобы она смогла насытить твое прожорливое эго. И даже во всех этих приличных, достойных и невероятно положительных людях проскальзывает их эгоистичность, когда они говорят: я люблю и не могу без тебя, — усмехается и повторяет, — я не могу без тебя.
Почему нам так хочется себя увековечить? Даже при жизни. Подтвердить свое существование – точно собаки, что метят пожарный кран. Мы выставляем напоказ фотографии в рамках, дипломы, столовое серебро; вышиваем монограммы на белье, вырезаем на деревьях имена, выцарапываем их в туалетах на стене. И все по одной причине. На что мы надеемся? На аплодисменты, зависть, уважение? Или просто на внимание – хоть какое-нибудь?
Мы хотим по крайней мере свидетеля. Мысль о том, что когда-нибудь наш голос перегоревшим радиоприемником замолкнет навсегда, невыносима.
Человек — самое противоречивое создание богов, которое учится только на своих ошибках, и пока не пройдёт весь тернистый путь, ничего не поймет и не оценит.
Никогда не стоит вскрывать чужие тайны и секреты, лезть в чужую душу без спросу. Чаще всего это способно вызвать лишь ненависть. И лишь в редких случаях — благодарность.
Я создан не для того, чтобы думать. Я создан для того, чтобы есть.
«Ты здесь, чтобы помочь ей вспомнить», - мысленно напоминаю я себе. Не для того, чтобы жить с ней долго и счастливо. К сожалению, нет.