...знаешь, кто может быть хуже обычного дурака? Умный дурак!
Есть люди, годами грезящие о несбыточном. Они никогда не получают желаемого, но мысль о том, "как бы все могло быть хорошо, если бы…" согревает их в момент самых жестоких разочарований.
Предпочитая не замечать очевидного, они пребывали в сладчайшем из заблуждений: ничего нежелательного и незапланированного не могло случиться по одной только причине — им бы этого не хотелось.
— Тебя это пугает? — осторожно поинтересовался он.
— Не особо. Меня пугает то, что меня это не пугает.
Не то чтобы Виктор Игоревич был не способен на глубокие эмоции, нет. Очень горячее, нежное, вечное, как небо над головами и надежное, как земля под ногами, чувство давно жило в его сердце. Это было чувство любви. Любви к самому себе. Если посмотреть правде в глаза — он вообще был преданнейшим однолюбом! Ведь соперников самому себе у Виктора Игоревича никогда не было и быть не могло.
Мне, конечно же, хотелось, чтобы меня хвалили и называли хорошей. Но вокруг было так много нового, что приходилось выбирать — или ты пай-девочка или живешь интересно.
Счастье найти легко. Главное не дать ему замерзнуть…
Можно сорвать голос, можно хоть вечность раздавать тумаки крыльями, можно шептать и кричать, но бывают случаи и системы, где верх смелости, милосердия и доброты, который может позволить себе человек - просто уйти и не смотреть.
почему люди всегда заговаривают о честности, когда хотят совершить наибольшую подлость?
Ну, прощай, жизнь! Ты была так себе, если честно, но я все равно буду скучать - все как всегда в нездоровых отношениях.
Кошки на душе не просто скребли. Они там нагадили и теперь остатками моего стыда и здравого смысла закапывали продукты своей жизнедеятельности.
— А давай лучше ко мне, — предложила она, притормозив Эбби перед небольшим магазинчиком, у входа в который были выставлены ящики с фруктами. — У меня еще полбутылки водки дома припрятано.
Пакистанец, хозяин магазина, на слово «водка» отреагировал своеобразно:
— Тогда берите апельсины, красавицы.
Эбби колебалась. Перекладывая оранжевые шары в ящике, она тянула время, не в силах принять решение. Пришлось продавцу снова вмешаться:
— Эээ? Зачем мнешь? Тверже не станет.
Книжки со сказками – это полная ерунда. Сказки надо рассказывать, чтобы каждый раз чуть-чуть иначе, с новыми подробностями, страшнее, смешнее… Она на то и сказка ведь, чтобы её сказывать.
Воистину, даже самые умные из женщин иногда бывают невероятно странными.
— Ты о чём, прости?
— О новой любовнице! Ты же ведь совершенно не разбираешься в женщинах!
Я в этом вопросе придерживался несколько иного, скажем прямо, даже противоположного мнения, и именно поэтому спорить с Магдаленой не стал. Уж кому, как не мне, знать, что если эта женщина что-то вбила себе в голову, то от своего ни за что не отступится.
— Хочу сообщить, — Густав перешел к левому рукаву, — что я не немец, а австрийский еврей. И… — сделав быстрый шаг к Стиву, он заставил того отшатнуться и отпустить Кэти, — … если дамы отвернутся, могу это доказать. То есть показать. — Раздались сдержанные смешки. — А если ты, сопляк, почистишь зубы, то дам и попробовать.
— Без комментариев, — быстро сказала она. — И не надо на меня так громко смотреть.
В окно их офиса заглянуло солнце, и он сидит, облитый сиянием. Его глаза, как глаза змеи, смотрят бессонно. Я вижу, что он мог бы быть счастлив. Но вместо этого – богат.
Мужчина может сколько угодно рассуждать про ум женщины, её качества и говорить, что для него это важно. Но уже после того, как ему понравилась внешность.
Секрет: настоящий профессионал никогда не работает за деньги. Работа, само собой, должна оплачиваться, но это нужно не профессионалу, а заказчику. Нужно рынку, чтобы сохранялся заведенный порядок вещей.
Профессионала заводит настоящая задача.
Впрочем, все же еду своровать стоит. Потому что желудок настойчиво требует что-то съесть.
— Так мы идем? — приподнял бровь мужчина, и я, кивнув, спрыгнула с подоконника.
— Веди, если нас поймают и застыдят, скажу, что это ты меня заставил, — предупредила я.
— Вот в этом все женщины! Сами заварят кашу, а сделают виноватым мужчину.
— Будь настойчивее, — приказал начальник. — Это не ясельная группа в детском садике.
— Я никогда не общалась с ясельной группой. Я вообще с детьми не очень.
— А откуда же у тебя такие сюсюкающие нотки? — фыркнул некромант.
— У коровки как-то роды принимала… — призналась я.
— У коровки! Сравнила роды коровки и умертвие!
Радовать мир с утра не хотелось. Хотелось мелочно кого-нибудь убить и прикопать под кусточком, можно даже прямо во дворе.
Любовь окрыляет, любовь возносит, любовь дает нам силы пережить и перетерпеть почти все…
Какие у нее были волосы… Они сплели вокруг моего сердца паутину, пленив его навсегда. Дышу ими, нежно перебираю в руках прядь за прядью и ревную даже к ветру, который, словно обрадовался тому, что они теперь распущены, нервно их треплет, вторя моим движениям.