Потому что все ею (кровью) поливаемое максимум через полвека уже продается по демпингу. А в самых элегантных случаях – уже через две-три недели. И если что-то сохраняется из века в век, то именно такая модель. Перманентное сокрушение черепов с последующим нестяжательством.
— У меня не было ни одного друга. Представляете, что значит совсем не иметь друзей?
— Это значит, что никто не всадит тебе нож в спину, когда ты отвернешься.
Людей, способных встретить смерть с достоинством, мало, и чаще это совсем не те, от кого ты мог бы этого ожидать.
Какой он, наверно, был несносный в те годы — несносный, но все же более или менее чистый нравственно. Вот еще одна тайна: иногда ему кажется, что грехи простительные — нетерпение, мелкая ложь, гордыня, упущенные возможности творить добро — отрешают от благодати скорее, чем самые тяжкие грехи. Тогда, пребывая в своей чистоте, он никого не любил, а теперь, греховный, развращенный, понял, что…
Видимо, в этот вечер Эллен вошла в церковь из плача, как входят с дождя, выдержала всю церемонию, а затем вышла из церкви обратно в плач, в слезы, даже в те самые слезы, в тот самый дождь.
"Мне все равно, что такое мир. Все, что я хочу знать, это как в нем жить. Пожалуй, если додуматься, как в нем жить, тем самым поймешь, каков он".
"Он вечно держит меня в неизвестности, - живешь, будто нa доске кaчaешься. И в покое не хочет остaвить и добить не добивaет."
У тебя сильная душа; иногда в ней вспыхивают благородные и великие порывы. Но она — как запущенный сад, принадлежащий нерадивому хозяину: сорные травы разрослись в ней и заглушили здоровые ростки.
В большинстве случаев люди, даже злодеи, гораздо наивнее и простодушнее, чем мы вообще о них заключаем. Да и мы сами тоже.
– Анна, вы были замужем? – Была. – А хотели бы ещё попробовать? – В трезвом уме – нет. Но пока в мире есть анжуйские вина, возможно всё.
Он принадлежал к тем хорошим людям, о которых легко забываешь, когда они рядом, но которых часто вспоминаешь, когда их нет.
Горящий светильник
Я развела руками. Мол, виноватая, господин начальник. Не знаю в чем, но спорить не буду. Это все я.
Не каждая девушка понимает , что не наряд является украшением.
Городишко у нас с одной стороны махонький, а с другой… леса тут хорошие, густые. Дичины много. И крупной, и пушного зверя. Рыба опять же. Вроде как одно время говорили, что нашли то ли золото, то ли еще какую дрянь…
- Почему дрянь?
- Потому как простому человеку с такой находки кровь да беда прибудет.
Лучше иметь основательную причину для несчастья, чем ничтожную для счастья.
- Я не знал имени невесты…
- Ты не хотел его знать.
- Это несправедливо! – воскликнул риор. – Ты убедила меня в том, что о тебе не стоит даже мечтать, потом приказала найти себе невесту в указанный срок. Как мне могло прийти в голову, что ты сейчас говоришь о себе?
Альвия склонила голову к плечу, с подчеркнутым интересом рассматривая своего адера, наконец, поцокала языком:
- Того ли риора я поставила во главе своей рати? – вопросила она. – Не выслушав и не обдумав, вы, высокородный, принимаете решение и объявляете о нем. Так в чем же несправедливость, риор Дин-Таль? В том, что вы отмахнулись от сведений и поспешили вынести суждение? Или же в том, что, узнав, о чем, вам хотели сказать, осознали, что собственным языком произнесли решительное – нет?
Объективно: кто я такая, чтобы что-то там считать о его поведении? Второй вопрос: какая ему вообще разница что я там внутри своей головы думаю?
Знаете же это интеллигентское проклятие?
— Какое?
— Не можем говорить о деньгах,
Восприимчивость к мнению окружающих – это рабство. Это то, что лишает нас счастья.
Вы — обладающая телом душа, а не тело с душой.
Я не смогу жить, если причиню тебе боль.
-Эдуард, ты начинаешь меня пугать...
-Только начинаю? Черт, кажется я теряю сноровку...
Как часто от короткого слова «да» зависит счастье всей жизни. И часто, слишком часто, такое же короткое «нет» влечет за собой страшное горе.
Чувствовала я себя при этом как принцесса из сказки: ну, та спящая красотка, которую принц разбудил поцелуем, а она его вырубила, переставив часы на два удара колокола попозже.
Стойко терпели стужу турецкие добровольцы - сердюки, на знамени которых было написано: "Победить или умереть!" Хан заметил барону, что лучше бы они написали сразу: "Награбить и сдохнуть!".