...Свобода манит сытых и обеспеченных...
«Не жди милости сильных – становись сильнее сам»
Если бы тем двоим в карьере удалось погасить их сияние, что это бы за мир - мир цареубийства? Что это была бы за Россия?
представь, своего мужа покойного поняла, который говорил, что «даже горы не могут спокойно стоять, им извергаться надо». Не может человек жить вот просто так, без дела. А уж коль судьба мне такое дело в руки дала, что ж я его брошу?! Или в чужие руки отдам?
Всегда живи под девизом-готовься к сюрпризам
Каково это – изо дня в день желать и тосковать о том, кто находится рядом?
— Джереми, милый, объясни мне, почему, пока вы молоды, считаете априори всех женщин… хм… недалёкими? Даже собственных матерей? Почему всегда недооцениваете нас?
— Это необъяснимо, дорогая, — пытаясь вновь сдержать улыбку, ответил лорд Дарлин. — Полагаю, подобное заблуждение в крови каждого мужчины. И только со временем мы убеждаемся, как ранее ошибались. Причём с каждым годом всё больше.
В общем дети правильные чуваки. Они сразу понимают, что лучше слушаться чем не слушаться. Вот просто так надо и всё. Так что будьте как дети - для начала в этом конкретном вопросе. А там - как пойдёт.
Страсть она как петарда, неизвестно куда полетит и где взорвется. Отключает мозги, превращает человека в животное, следующее своим инстинктам... Это не любовь, это намного хуже. Любовь, по крайней мере, можно понять и объяснить. Общие интересы, уважение друг к другу, внимание, нежность, забота. Страсть же перечеркивает крест-накрест логику и рассудительность, это безумие, сумасшествие, полная неспособность думать и планировать.
Именно сейчас, во время, когда люди на каждом углу кричат о своей гуманности, варварские вещи творятся с наибольшим остервенением.
Мы лежали рядом, и я кончиками пальцев трогал ее щеки и лоб, и под глазами, и подбородок, и шею и говорил: "Совсем как клавиши рояля", - и тогда она гладила пальцами мой подбородок и говорила: "Совсем как наждак, если им водить по клавишам рояля".
Не верю я во все эти разговоры про изменения. Змеи вон тоже каждый месяц кожу сбрасывают, но окрас у них остается прежним.
Живи быстро, умри молодым, оставь симпатичный трупик.
каждая из нас должна четко уяснить для себя одну важную вещь: когда тебе делают плохо и больно, ты просто обязана дать отпор и сказать четыре слова.
Со мной так нельзя.
– Погоди, не горячись. И никогда не говори «никогда». Достоинство женщины не в горячке гордости, достоинство в мудрой спокойной голове.
Теолог должен считаться с нынешним человеком – и прежде всего с тем, кто не живёт в заповеднике или в местах наименьшего давления. Речь идёт о том, кто испытал боль и сомнение, который воспитан скорее нигилизмом, чем церковью, при этом не стоит забывать о том, сколько нигилизма скрыто и в самих церквях. Подобный человек в большинстве случаев не будет сильно развит ни этически, ни духовно, при этом у него не будет недостатка в убедительных банальностях. Он бодр, умён, деятелен, недоверчив, обделён вкусом, прирождённая насмешка над всеми высшими типами и идеями, он думает о своей выгоде, помешан на страховании, легко управляем лозунгами пропаганды, при этом их частые и внезапные смены он едва ли замечает, он полон человеколюбивых теорий, и всё же ему также не хватает страшного, ни законом, ни международным правом не ограниченного насилия, когда его ближние и соседи не вписываются в его систему. При этом он чувствует, как злобные силы преследуют его даже в глубине его снов, он почти не способен к удовольствиям, и больше не знает, что такое праздники. С другой стороны нужно отметить, что в мирные времена он наслаждается техническими удобствами, что средняя продолжительность его жизни значительно увеличилась, что принцип теоретического равноправия стал общепризнанным, и что в некоторых местах Земли можно наблюдать примеры такого образа жизни, равных которому не было в том охватывающем все слои комфорте, индивидуальной свободе и автоматизированном совершенстве. Не исключено, что подобный стиль будет простираться и за пределы титанической эры технологий. Но несмотря на всё это, человек по-прежнему осознаёт свою потерю, чем и объясняется, собственно, тусклость и безнадёжность его существования, которое в некоторых городах и даже целых странах омрачено настолько, что всякая улыбка гаснет, и людям кажется, будто они пребывают в той Преисподней, которую Кафка описывал в своих романах.
Дать человеку понять, чего он лишён даже в лучшем из своих состояний, понять, какая могучая сила скрыта в нём самом – вот в чём состоит задача теологии. Теолог – это тот, кто знаком с превосходящей любую экономику наукой изобилия, кто знает загадку вечных источников, неистощимых и всегда близких.
– Гальбаториксу нужно, чтобы ты сотрудничал с ним добровольно, – промолвил он. – Без добровольного согласия ты для него более чем бесполезен. В общем, вопрос стоит так: готов ли ты умереть за то, во что веришь? Это единственный способ отказать королю.
Поскольку Эрагон не отвечал, Бром, помолчав, заговорил снова:
– Да, это очень трудный вопрос. И ты пока что по-настоящему с проблемой веры не сталкивался. Но запомни: очень многие умерли за свою веру и убеждения; это в мире довольно часто встречается. Истинное мужество – это жить и страдать ради того, во что веришь.
– Я помню моду на слово «адаптация». Это был синоним слова «выкручивайся, как хочешь». Его говорили людям, которым не собирались помогать.
- Тот, кто помогает слабому, выпрямляет линию своей судьбы...
Когда чего-нибудь сильно захочешь, вся Вселенная будет способствовать тому, чтобы желание твоё сбылось.
Разговоры о том, куда девались государственные средства, всегда вызывали у чиновников непреодолимое "отвращение к службе".
Костюм меня уже ждал. И портной, недовольно бурчащий, что шить без второй примерки — все равно что жениться по залету.
Не знаю. Если бы все браки по залету были так удачны, как этот костюм, то количество разводов сошло бы на нуль.
...пока мы живы, покинуть поле боя невозможно
- С чего бы начать... - продолжил Крамер. - Я прожил полтора месяца среди народа масаи - они живут на самом юге Кении. Это очень интересные товарищи. Чтобы стать мужчиной, их мальчики обязаны убить льва, а потом они делают обрезание. - Льву? - спросил Введенский. - Что? - Что? - Господи. Нет, конечно. Мальчикам.
- Ты что сделала с моими... с моим... что ты сделала там?! - И она указала на детородный мужской орган. Я опустила голову, тоже посмотрела и пожала плечами.
- Побрила.