Семья - это всё. Остальное не имеет значения. Дружба, брачный союз могут рухнуть, даже королевская власть уязвима - но только не узы родства. Вот ещё один урок, который я преподала моим дочерям: семья - превыше всего. Однако, к великому сожалению, мои слова отскакивают от их ушей, как горох от стенки.
Старая, как мир, игра в доброго и злого инквизитора
...несчастные нередко уповают на самое невероятное и, подобно жертвам кораблекрушения, хватаются за плывущую щепку.
В конце 1671 года король назначил д’Артаньяна губернатором недавно завоеванного города Лилля. Но чиновничья служба была не по душе удалому мушкетеру. Он частенько повторял: «Грош цена воину, умершему в своей постели». Он был воин.
В 1672 году Людовик начал войну против Объединенных провинций Голландии. Гасконец попросился на войну. Скрепя сердце король отпустил в армию храбрейшего и умнейшего исполнителя секретных поручений.Долго воевать д’Артаньяну не пришлось. Уже в следующем году жарким июньским днем он погиб на поле боя. Погиб, как полагается храбрецу-гасконцу, во время отчаянной атаки. Это была кавалерийская атака на вражеское укрепление. Пуля, посланная из мушкета, пробила голову старому мушкетеру. В Фонтенбло в разгар бала королю принесли срочную депешу: «Во время осады Маастрихта на реке Маас убит Шарль де Бац де Кастельмор д’Артаньян».
Король был мастер фразы, и придворные ждали «мо» от своего повелителя. Людовик сказал: «Ну что ж, теперь они соединились: д’Артаньян и слава покоятся в обнимку в одном гробу».
"А все-таки я очень люблю Щелкунчика: ведь он такой потешный и такой добренький… Вот и надо за ним ухаживать как следует." [Весёлый и добрый - достаточные качества для любви и заботы. NS]
Из-за стола вставала как истинная леди: с легкостью, какой рукой подать до анорексии, и ощущением, что вместо врагов на ужин таки пришел аппетит, с которым я сразилась в меру мужественно и победила. Но эта виктория оставила какое-то горькое послевкусие. Кажется, люди называют его голодом.
- Не зря же говорят, что можно ставить крест на мужчине, у которого жена — отличная повариха. Боюсь за свою талию!
— А вы что же, собираетесь здесь столоваться? — деланно изумилась Леля.
— Человек слаб, — туманно ответил Буданов, — а плоть глупа.
Лучше раз пересилить страх, чем всю оставшуюся жизнь корить себя за слабость духа.
Борислав считал себя очень спокойным человеком. Иногда даже слишком. И это спокойствие часто пугало окружающих. А чего ему волноваться? К нему ж только самоубийца полезет. И тот слепой.
Может быть, она разочаровала явившихся родственников и случайных зевак. Тем, что не позволила себе рыдать напоказ, заламывать руки и бросаться вслед за опущенным в яму гробом. И тем, что наблюдала за происходящим с каменным лицом. Иногда невпопад кивая подошедшим выразить ей соболезнования. Или… Зачем там они подходили?
Внешность, возраст, социальный статус – по всем параметрам я ему безнадежно проигрывала. И это даже хорошо! Не позволяло предаться вечной женской слабости – придумыванию личной сказки.
Ложь помогает существовать, но она убивает жизнь. И это труднее всего - не врать самому себе.
Любимой комнатой по праву стала кухня — самая современная, уютная, не пестрящая серыми отпечатками почивших людей. В доме, где умирали люди, всегда оставались такие следы, похожие на клочья паутины и пыльный налёт. Эта серость не стиралась и не отмывалась, постепенно выцветала, но не исчезала. Чем больше горя видели стены, тем плотнее их оплетало кружево скорби.
Поменьше эстетики, побольше генетики.
Сострадание дается даром. Преданность стоит дорого.
тяжелее всего признавать собственные ошибки
Дурака учить, что мертвого лечить.
Тщательно продуманный и красиво исполненный план – гордость своего создателя.
Фирелла шагнула ко мне и крепко обняла.
– Спасибо, – прошептала она. – Ты даже не представляешь, что для меня сделала. Когда-нибудь я смогу вернуть долг.
– Да не надо. Хочешь вернуть долг – будь счастлива.
В Британии говорят: «Хочешь потерять друга - дай ему в долг».
Поведение детей – зеркало поведения взрослых.
Пробегая по канцелярии, он схватил стул. «Деревянный, — подумалось ему, — старое доброе дерево, старый добрый бук». Дважды ударил им о стену и разломал. Потом схватил одну из ножек, крепко сжал в кулаке. Он был почти лиловым от гнева и ловил воздух раскрытым ртом. Для пробы сильно ударил ножкой стула себя по руке.
— Годится, черт побери! — крикнул он. С диким воплем он выбежал и хлопнул дверью.
"Тот, кто выдумал фразу: "надо играть теми картами, которые тебе раздали", - совершенно не умел блефовать", - говорил папа.
— Она же женщина да ко всему прочему изголодавшаяся по мужской ласке, против такой ни одного боевого заклинания не применишь, вот мы и… — Спрятались, — подсказала я. — Совершили тактическое отступление.
“Разве мы мыльные пузыри, выдуваемые ребенком?”