Он такая "нежность" и оголенный провод, что меня пробивает насквозь.
От криков Стеши даже мне, здоровому мужику, стало дурно. А когда она с силой сжала мою руку и послышался плач младенца, чуть не отрубился, как Тургеневская барышня.
Если тот, от кого исходят законы, не уважает их сам, как же он может требовать, чтобы их уважали другие?
Душа омытая и спасенная - это душа, которой вдвойне угрожает опасность, ибо весь мир ополчается против такой души.
...Её маленькие пациенты. Здесь не было здоровых детей, которым массаж делают для стимуляции общего развития. Нет, в детском специализированном неврологическом центре "Фламинго" были совсем другие пациенты. Синдром Дауна, детский церебральный паралич, тяжелые последствия родовых травм и менингитов, эпилепсия... Каждый день. Чужая боль. Чужое горе, которое принималось как свое. Потому что дети.
...Первое время она приходила с работы, закрывалась в своей комнате, ложилась на кровать, лицом в стену. И ревела. Мама уговаривала её уволиться. Сидела рядом, гладила по спине и увещевала: "Люся, ну не мучай себя так. Не каждому эта работа подходит. Что ж делать, если ты у меня такая..чувствительная" Ей было двадцать два. Наивная, не видавшая в жизни настоящего горя. Тепличный цветок, выращенный бабушкой и мамой.
...Она не уволилась.
Я мало разбираюсь в философии, и мне далеко до ученых отцов церкви, однако Катай влечет меня к себе, как яркая, сверкающая звезда на небе, и я готов поставить на карту душу и тело чтобы доплыть до его берегов!
Бакатта Мике нравилась: эдакая большая помойка, громкая, яркая и грязная. В этом чудо-городке вечно кто-то толкался, орал, спорил на пяти языках и что-то воровал. Если там и были местные жители кроме торговцев, шлюх, воров, трактирщиков и пограничников, то Мика таковых в упор не наблюдала — они или прятались, или вымерли. Она бы не удивилась.
...обиженные люди сами обижают других людей.
Довольно увлекаться-то, пора и рассудку послужить. И всё это, и вся эта заграница, и вся эта ваша Европа, всё это одна фантазия, и все мы, за границей, одна фантазия… помяните мое слово, сами увидите!
Но кому какое дело до размера палочки, если она волшебная?
Но эмоции входить в берега не желали. Они уже пробивали потолок!
Опять же, норма - условное понятие. Что для одного норма, для другого - настоящее безумие.
– Андрюш, а что это такое было? – спросила Таня с любопытством. Потом наклонилась и поцеловала брата, лежащего животом на полу, в макушку. Он что-то выуживал из-под шкафа. – Ну там, на лестнице?
Андрей вытащил пыльную тапку.
– Смотри-ка, правая! – удивился он и поднялся, отряхивая джинсы. – Что? – спросил он. – А… Это Тамара Васильевна, соседка. Ильины два года назад ее выписали. Из Канска. Она там на поселении с одна тыща девятьсот тридцать девятого года жила. В Москве никому, кроме меня, не доверяет. Целый день караулит под дверью, боится, что придут забирать. У нее на этот случай даже мешочек приготовлен, со всем необходимым для этапирования. В уголке лежит, в коридоре.
пережив затяжной развод, Анна внезапно открыла глаза на окружающий мир. Увидела, что сама она, несмотря на то, что не стара и красива, в весьма запущенном психологическом состоянии, что давно не обновляла гардероб, что дом запущен, ремонта лет сто не было.
У скорби нет временных рамок. И не существует дорожной карты, которая поможет вам пройти этот путь. Каждый по-своему справляется с горем.
Внезапно очень ясно осознаю, что будь я Парисом, яблоко бы досталось Афине, потому что у неё ружьё. Ну, то есть, копьё. Не важно.
Жду.Что по-настоящему глупо. Потому что брат за мной не пойдёт. Можно не сомневаться. Потому что правда в том, что я – тот парень, который вечно сидит на краю тротуара. Или на полу в своей комнате. Да везде! Я – тот, кто ждёт чего-то, что никогда не происходит.
Мне нравятся твои глаза. Они у тебя, как темный смерч: никогда не знаешь, что от них ожидать. Нравится, как ты пахнешь, словно в тебе живут две стихии – холод и огонь. Нравится, как произносишь мое имя.
Вода течет с гор в долины. Гравитация. У эмоций тоже есть гравитация. В присутствии того, с кем у вас есть связь и кому вы доверяете, очень сложно солгать и остаться незамеченным. Что-то вытягивает правду наружу помимо вашей воли. Особенно когда вы пытаетесь скрыть грусть или уязвимость. Гораздо проще утаить их от незнакомца или кого-то, кому вы не доверяете.
Мои слова меня пугали. Страшно было, что, сложив их на языке, выпустив в разделивший нас воздух, я не сумею оправдать их в жизни. Пока слова не прозвучали, их можно отрицать, отказаться от них, но изреченное имеет силу. А вдруг мое представление о себе окажется ярче меня в жизни? Что значит, когда ложь становится выразительнее правды?
Здоровы и нормальны только заурядные, стадные люди.
– Я не верю в то, что семью можно построить на любви. Мне кажется, главное – помогать друг другу и знать, что на партнера можно положиться. Если я выйду замуж, то выйду не потому, что полюблю какого-то человека, а потому, что буду уверена: он станет для меня надежной опорой. За это я буду ему не только верной женой, возможно, матерью его детей, но самое главное – помощником и советчиком. Я неплохо разбираюсь в людях, многое могу и на многое способна. Если это потребуется для моего мужа и семьи. Я буду сильной женой.
При такой фигуре совершенно неважно было, какое у девицы лицо, но и тут природа ее не обделила: хорошенькая.
Сталкиваясь со смертью и темнотой, мы страшимся лишь неизвестности и не более того.
Красивое платье оказалось небегательным. Передвигаться в нем можно было только чинно и благородно, но кто ж дал!