Сегодня как раз был там, проводил семинар у спецкурса, и решил лично зайти в деканат, напомнить еще раз о зачетах. Декан Вильямс, в свое время учивший самого Оливера, выслушал, покивал, сказал, что у него нет графиков только по одной группе, но он поторопит куратора. Ни на тон последней фразы, ни на усмешку во взгляде декана Райхон внимания не обратил. А через полчаса после того, как он вернулся в ректорат, на столе у него зазвонил телефон, и старик Вильямс с отеческим укором прошамкал в трубку: «Оливер, голубчик, сдайте вы уже планы, а то милорд ректор гневается».
Печально, когда люди попусту растрачивают свои жизни.
Ну что ж, по моим наблюдениям внутри каждого настоящего мужчины имеется железный стержень. Нам, слабым женщинам, не согнуть стальной прут, остается лишь один путь – перепилить его.
... этот мир комичен для тех, кто думает, и трагичен для тех, кто чувствует.
Здесь...
Холоднее ведьминских сосков, эхма!
Холодней бадьи пингвиньего дерьма!
Холодней волос в заду у алеута!
Холодней, чем иней на фужере брюта!
Какие-никакие, а зацепки у нас имеются; правда ни хрена ими не зацепишь...
"I came," she said, "hoping you could talk me out of a fantasy."
"Cherish it!" cried Hilarius, fiercely. "What else do any of you have? Hold it tightly by its little tentacle, don't let the Freudians coax it away or the pharmacists poison it out of you. Whatever it is, hold it dear, for when you lose it you go over by that much to the others. You begin to cease to be."
Мне жаль, что я стала так чувствительна ко всему, к любой мелочи. Когда-то я бы даже этого и не заметила: а теперь любой разговор, любая встреча напоминают прогулку по минному полю; и почему я не могу примириться с тем, что даже самые близкие друзья время от времени вонзают в тебя нож, глубоко, прямо между ребер?
Был уже шестой час. Меркли последние следы естественного света. День с отвращением отделывался от самого себя.
Как обычно бывало, он успокоился, думая о собственной смерти, хотя мысли о неизбежности смерти других его всегда расстраивали. Может быть, дело в том, что смерть представляется всегда не собственным концом, а концом всего сущего?
Как будто сбылся кошмар. Я снова в школе, только все вокруг какое-то нереальное, как отражение в кривом зеркале. И от меня требуют выполнить какое-то бредовое задание, а я даже не понимаю, в чем оно заключается. Странно, что я при этом не голая.
"Я бы на твоем месте сосредоточилась на себе, а не на том, чтобы заполучить недоступного мужчину. И вообще лучше присмотрись к Джисону: молодой, красивый, трахается хорошо. В твой любимый теннис играет. Чего тебе еще надо?"
Ты ведь дипломат, а не торговец, и сколько бы ты себя торговцем ни называл, ты им не станешь!
- Видите ли, нийра, я - человек наблюдательный и трезвомыслящий, знаю, с кем следует дружить.
thick and hairy, I'm a fairy
Правила нужны, чтобы было из чего устраивать исключения...
...какой бы — длинной или короткой — ни была побасенка, я хочу, чтобы мне рассказали её с чувством и толком. /.../ Люблю, знаете ли, знать, что почём. Где начало, а где, извиняюсь, конец.
Надежда похожа на эту реку. Ты смотришь на нее, догадываешься, куда она ведет, но если захочешь взять, то в руках ничего не останется.
— Весь мир для меня — гадюшник, и со мной — всё. Мне будет лучше, когда я умру, и всем остальным тоже. Я только порчу все, за что ни возьмусь. Ты сам это сказал.
Я знаю, что вы про меня подумали. Надо же, какой говнюк. Вы правы. Но успешные люди, как правило, говнюками не становятся – мы были ими с самого начала. Потому и преуспели.
– Я по образованию – полевой хирург. Планирую и дальше совершенствоваться в данном направлении, вот только…
– Что вы, милочка?! – перебил меня мужчина. – Это очень сложная, кровавая и мужская профессия! Айнар, как ты такое допустил?
– У Нары действительно талант, папа, – спокойно произнес «жених».
– Я самая одаренная на факультете, – подтвердила его слова. – К тому же мне нравиться резать людей.
За эти несколько недель мы выяснили, что у нас много других интересов и особенностей, более радостных и значимых, которые связывают нас помимо общей причины, по которой мы потеряли своих супругов. Странно, но, когда я задумываюсь об этом, прихожу к выводу, что одно и то же событие может сблизить двух людей и заставить их расстаться. Возможно, однажды, когда-нибудь, отношения между мной и Эваном смогут перерасти во что-то большее, но не сейчас. И не в ближайшем будущем. Нам обоим надо многое оплакать.
Каждый человек на ниточке висит, бездна ежеминутно под ним разверзнуться может, а он еще сам придумывает себе всякие неприятности, портит свою жизнь.
Каждому причитается столько счастья, сколько он сам в силах подарить. Тот, кто не ждет благодарности, никогда не будет разочарован. Одаришь — получишь в стократ больше, и тени за спиной исчезнут навсегда.
Гаутама Будда Шакьямуни открыл нам, что есть весть, то есть истина, и что есть не-весть, то есть ложь. Так постараемся по мере наших сил не говорить хоть изредка друг другу невесть что.