Британия не признавала усыновления до 1926 года, и законодательные перемены были связаны с давлением организаций по спасению детей после Первой мировой войны. Усыновление дозволялось по законам древнеримского права, но его почти не существовало в странах Западной Европы до начала ХХ века, от части из-за опасения перед тем, что «дурная кровь» приемного ребенка может испортить семейную родословную. Католическая церковь выступала против приемных семей не только для незаконнорожденных детей, но и для сирот. Один историк предложил особенно низменную причину для такой позиции церкви: усыновление бы позволило бездетным парам назначать наследника, исключая возможность перехода их имущества В церковную собственность после их смерти.
Итак, ваш идеальный мужчина существует только в книгах, написанных двести лет назад. Вероятно, мы только что выяснили, почему у вас возникали трудности в отношениях.
Поразительно, как много можно узнать, просто потратив время на чтение.
Говорю же – надо! Я не просто так с потолка взяла эту прихоть! Это жизненная необходимость! Если хочешь – наука манипулирования среднестатистическим обывателем, у которого ограничен круг мышления и интересов! Пойми их суть изнутри, узнай, что ими движет, и они все твои! С потрохами! Неужели так сложно понять?!
Ему 90 лет. У него есть опыт. Он может научить простому бытовому счастью. Счастью просто быть. Жить. Идти. Медленно. Но идти. И никуда не торопиться. Потому что все уже успел. Купил рис. Увидел снег. Поболтал с людьми. Поделился хорошим настроением.
А дома его ждет жена, его Варюша. Ей 85, она инвалид, но это не мешает ему любить ее и говорить о ней с нежностью. И варить ей рис. И наряжать елку, чтобы у Варюши в Новый год было хорошее настроение.
Редко какую судьбу мы считаем совсем уж невыносимой. В противном случае мы вели бы себя осмотрительней.
Не приходится удивляться, что в эпоху аллегорий меланхолия стала единственным из четырех гуморов, перешедшим в разряд литературных персонажей. Кровь, желчь, флегма по природе своей слишком материальны и не могут претерпеть подобную метаморфозу: их удается персонифицировать лишь опосредованно, возводя к Марсу, Юпитеру, Луне. С меланхолией же все происходит так, будто она всегда была темноликой женской фигурой. Она включается в группу печальных спутников Сердца, выступая рука об руку с Заботой, Завистью и Старостью...
Как однажды кто-то заметил, истории приключаются с теми, кто может их рассказать. Вероятно, точно так же опыт дается только тем, кто способен его пережить.
...любой вопрос - это начало поиска конца.
– Я книги люблю, Торгат. А в них собрана вся мудрость мира, – осторожно пояснил парень.
– Вся? Без остатка? – иронично поинтересовался охотник.
– Вся та, что смогли познать люди. Но, думаю, осталось познать ещё больше.
Когда слишком хорошо, это тоже плохо.
– Конечно, я пришла, – сказала я. – Ночь напролет глаз не сомкнула! Еле-еле утра дождалась! Опухоль под черепной коробкой… Вы меня вылечите?
Все мы друг для друга потенциальные демоны, но изредка близкие отношения бывают избавлены от этой участи.
Астрономы города Перинция встали перед трудным выбором: допустить, что их расчеты неверны и числами небес не описать, или объявить, что в городе чудовищ отражается божественный порядок.
- Он совершенно не в моем вкусе, а я не в его.
— Он гей? — отец высоко подбросил брови в удивлении.
— Нет! С чего ты вообще взял?
— Ты сказала, что не в его вкусе…
— Ну пап. — смеюсь. — Я же не сто баксов, чтобы всем нравиться.
— Пойдем! Пора спать…Так говорит крестоносец старому товарищу. Вместе они одолели неверных, изгнали крыс, истребили ядовитых соглядатаев, покончили с целой армией бутылок; вызвали улыбки на лицах хороших людей; благословили небеса, когда их дети, порожденные их плотью и нежностью, удостоили отозваться на их заискиванья; общими силами подавили в себе приступы злобы, досады, неуемной тревоги; встретили лицом к лицу безымянные недуги, что заносит ветром и в эти края; вместе заново отстраивали, сажали, возделывали землю; да, они возвращаются из похода, но они не завоевали империю и нигде не водрузили крест. Завоеван один только старый дом. Да и то этому бастиону со всех сторон грозят опасности, эти хрупкие владения еще придется защищать от вражеских набегов. Покинем же просторное синее кресло. Поднимайся. Пора спать. День был долог, но осталось дотянуть всего лишь десять минут. Через десять минут мы погасим лампу и скользнем наконец в ночную белизну. Итак, это все? Все ли сказано? Всегда спрашиваешь себя, как закончится рассказ. Ответ очень прост: как день, как жизнь. Все это длится, длится, и нет никакой причины, отчего бы это кончилось. Возможностям нет числа, случаев великое множество — не так ли? Но где-то подстерегает молчание. И вмешивается. Как странно: вдруг, на повороте фразы, повесть уходит в пустоту страницы и теряется в ней — говорят, так порой теряются ручьи в песках пустыни.
Из всей чепухи, которой нам запудривают мозги, самая верная - альтруизм. Люди всегда делают только то, что хотят.
Милая, наивная Китти, она все еще думает, что живет в мире, где можно вызвать полицию.
Миссис Харрис была разумной женщиной и реалисткой, жизнь её трудно было назвать полной неожиданностей… особенно приятных неожиданностей…
Ненависть с привкусом признательности – странная смесь чувств. Гремучая смесь.
Понимать и принимать правду о том, что всякая любовь есть в той или иной мере рабство
Она давно знала, что женщины куда более жестоки и беспощадны, чем мужчины, и еще раз получила тому доказательство.
« Она утешится, подумала я. Хочет не хочет, но забудет. Время — великий врач. Когда умер мой дорогой папа, мне казалось, что я никогда не привыкну к этой мысли, но через два-три месяца наступали мгновенья, когда мне казалось, что его вовсе никогда не было. »
Гений это ум, знающий свои пределы.
- Кто так молится: "Боже, сделай меня добродетельным, но не сегодня"? Не помните?
- Нет. Вы, наверное.
- Я-то конечно. Каждый вечер.
"Отвечать, что ты не читал последнего модного романа, когда ты его в самом деле не читал, - это банально".