…Лиграсс, похоже, потерял нить моих рассуждений.
Ха, еще бы он ее не потерял. Лично я ее и не находила, несла сущий бред…
– Все случайности – всего лишь непознанные закономерности.
…Девушки, которой был бы нужен он сам, а не император, пока не встретил. Желающих стать императрицей – хоть ложкой ешь. А вот такой, которая полюбила бы мужчину Дагорна, пока не нашлось.
Хорошие ругательства никогда лишними не бывают…
Наивность умирает болезненно, это факт. Но и жизнь учит, жаль, что на собственных ошибках.
Случайности всегда вносят свои коррективы даже в самые тщательно продуманные планы.
В общем, в голову лезли обычные бредовые девичьи мысли. Хочу, но боюсь, могу, не могу, а я, а он…
— Ты уж определись: или я птичка, или лошадка. У птичек сбруи не бывает.
Ну что за ерунда такая? Сидим тут, понимаешь ли, в таком интимном междусобойчике… А он не обращает на меня внимания. И как это понимать? Нет, если полезет, я, конечно, буду возмущена. Но то, что даже не пытается поцеловать, задевает.
Папа меня учил, что если уж берешь паузу, то держи ее до последнего или же вообще не пытайся строить из себя леди, которая умеет эти паузы держать.
– Пойдем, светлое чудовище. Ты мне уже мозг сама выела, хуже любого зомби.
Вот тут я решила, что пора обидеться. Но никто этого не заметил, так что зря я сердито сопела.
Ну надо же! Грег – лорд! Кто бы мог подумать. А с виду – бродяга бродягой. Хотя… Я тоже вроде как леди.
Нет лучшего оправдания собственной слабости, чем считать себя рабом, от которого ни черта не зависит.
Только тот, кто не видел смерть близко, полагает, что глаза у мертвецов “стекленеют”. Нет, они становятся муляжом, подделкой, рисунком. Становятся как будто бумажными – с намалеванными наскоро, в первые пять минут яркими, а потом сразу выцветшими радужками, зрачками, белками. Потому их так поспешно и закрывают – чтобы не…
— Что это? — поинтересовалась я, убирая жуткую тряпку с лица и предполагая, что ответ мне не понравится. — Настойка из мухомора, трын-травы и мышиного помета, да это для пользы дела, ты не сомневайся. Это ничего, что вонючая, зато действенная. Приложи, приложи, рог твой и рассосется. — Яга настойчиво водрузила мокрую…
Любые процессы в организме можно контролировать, но сложнее всего – чих и желание ржать.
Она одиноко сидела за столиком и ворошила что-то такое горькое в своей голове, что её взгляд как будто взывал у моря помощи. Как будто она понимала, что уже давно не в силах справляться с какой-то проблемой и настала пора принимать тяжелые решения.
…Беседа приобрела душевность круглого стола главарей мафиозных кланов, где все зубасто улыбаются друг другу, придерживая лежащие на коленях плазмометы.
…Как известно, между бухгалтерией и юридическим отделом периодически разыгрываются драмы похлеще шекспировских.
Авшур мог растормошить даже мертвеца (а потом убедить его взять кредит под триста процентов).
— Идиотский закон! – кипятился Тед. – С тем же успехом можно запретить ввоз, скажем, женщин! Из-за них куда больше народу погибло, чем из-за киборгов!
Иногда нужно брать паузу и кушать конфеты с чаем, читая книгу.
Помогать не значит прислуживать – унижать себя я ни за что не позволю.
"Пока двуликий умывался в моей ванной, я переоделась в форму и открыла шкаф, взглядом полководца осмотрев свои войска. Справа была рота «нечего надеть», слева пехота «вешать некуда», в авангарде «выкинуть жалко» и замыкающий отряд «вдруг похудею или поправлюсь»."
Внутри зрело не взрослое желание методично разгребать проблемы, а детское желание портить нервы всем виновным и невиновным.