Что можно есть и подгнивший картофель. Это вредно, говорит д-р Шпрингер. Но голодная смерть еще вреднее.
Дети чувствовали, хотя и не умели сказать, что вся история человечества - это истории поиска решений, история научной фантастики, которая глотает идеи, переваривает и исторгает формулы выживания. Без одного не существует другого. Нет фантазии - нет реальности. Нет анализа потерь - нет выгоды. Нет воображения - нет воли. Нет невозможных мечтаний - нет возможных решений.
– Мужчин, виновных в домашнем насилии, можно лишь презирать.
Когда он ушел, миссис Лилибэнкс надела фартук и вымыла посуду, затем поставила в раковину кастрюли, чтобы они отмокли. Она сочла, что на сегодня достаточно того, что ока вымыла тарелки, стаканы и приборы, и решила встать завтра до прихода миссис Хаукинз и, вымыв, убрать кастрюли. Миссис Лилибэнкс получила удовольствие от сегодняшнего вечера, проведенного с Сиднеем, и надеялась, что ему тоже понравилось, но все никак не могла забыть о том, с каким беспокойством он говорил об Алисии. Она видела, что что–то тут не так, и вспоминала, как Алисия поведала ей, что не уверена, хочет ли иметь ребенка от Сиднея. Может быть, все–таки стоило завести ребенка? Нет, миссис Лилибэнкс считала, что с такими чувствами вряд ли стоит заводить ребенка, хотя и не сочла себя вправе выступать в роли советницы. Видимо, Алисия уехала в приступе дурного настроения, иначе сообщила бы Сиднею, куда собирается отправиться и когда намерена вернуться. Миссис Лилибэнкс вспомнила о вспышке гнева у Сиднея в тот вечер, когда она вместе с Полк–Фарадейсами ужинал в их доме. «Ты бьешь уже, кажется, шестой или седьмой стакан!» – воскликнул он, когда Алисия уронила стакан, и тон его был свирепый. Алисия в свою очередь сказала за столом, что муза Сиднея больше не живет у них – да–да, что–то в этом духе. Это было не слишком тактично, и миссис, Лилибэнкс видела, как и разозлился, и одновременно сконфузился Сидней.Лучше всего быть любезной и с тем, и с другим и не вмешиваться в их дела.Уже собираясь спать и надев ночную рубашку и красный шерстяной пеньюар, миссис Лилибэнкс бросила последний взгляд на свою новую картину. Там была изображена желтая ваза с белыми розами, голубоватосиреневыми клематисами. Хотя она и производила неплохое впечатление, но уже казалась ей не столь удачной, как тогда, в пять часов, когда закончила ее. И не столь удачной, как если бы она всю свою жизнь посвятила живописи, а не только воскресенья.Говорят, искусство – это долготерпение, а жизнь так коротка!
Какие глупости говорят люди, когда они влюблены!
...слухи распускать — как дерьмом кидаться. Попадёшь ли — ещё вопрос, а руки точно перепачкаешь.
Никогда не бывает так плохо, чтобы не могло стать еще хуже.
Прекрасное не требует прикрас. Себе назначит цену только нищий.
В воспоминаниях всех людей преклонного возраста недавнее прошлое словно покрыто дымкой, а впечатления детства и юности отличаются четкостью и красочностью.
Чем выше ставки, тем меньше принципов.
Как же, оказывается, просто прослыть монахом – достаточно не выкладывать интимные подробности своей жизни всем желающим послушать.
"Бывает состояние, когда я ощущаю в самом себе присутствие второго «я», как будто находящегося в постоянных противоречиях с первым, способного спорить, отрицать и утверждать. Но это второе «я», как бы двойник, не подчинено мне. Появляется внезапно, чаще, когда, кажется, уже найдено решение и нет повода для спора. Он начинает внушать новые мысли, сомнения, доказывать противоположное. Эти внутренние силы в минуты больших затруднений помогают найти правильное решение, разобраться в сложной обстановке."
Некоторые раны не заживают со временем.
Надо только начать делать что-нибудь, чтобы понять, как мало честных, порядочных людей.
при дурных нравах мудрость подвергается опасности
Протяженность человеческой жизни была рассчитана таким образом, чтобы люди не успевали сделать серьезных выводов из происходящего.
Вам нужно читать книги, посещать галереи, встречаться с представителями искусства, смотреть фильмы, петь песни, находить новые хобби, искать приключения, гулять, выделять себе свободное время.
Человек взрослеет, годы проходят, но многое так и остается для него непонятным.
В конце концов, если твои враги бьют друг друга - не встревай. А то объединятся и наваляют сообща.
- Очень хорошо, - пробормотала Елена Николаевна, подавляя желание передёрнуть плечами. - Страшно, но всё равно хорошо.
– Мистер Лэйн, – я гордо подняла подбородок, – я очень вам обязана и, разумеется, благодарна за все, что вы для меня сделали. Но впредь прошу меня не оскорблять! Я не… дура и не идиотка, как вы изволите выражаться.
Он на мгновение оторопел. Провел рукой по лицу и пробормотал с тоской:
– На кой я в это ввязался? Ладно, твоя взяла. Дурой и идиоткой звать больше не буду. Хотя стоило бы.
"Солдат ребенка не обидит" Ребенка — возможно. А вот ограбить и случайно при этом убить взрослого, "подломать" магазин, изнасиловать одинокую женщину, советский воин мог запросто. И делал это регулярно.
«Всемудачи!» Сами придумайте, где поставить пробел!
Hи в коем случае нельзя воспитывать партнера. Будем помнить, что воспитание заканчивается к пяти-семи годам. Дальнейшее воздействие называется перевоспитанием. А оно возможно только при помощи самовоспитания. Перевоспитать каждый может только одного человека – самого себя.
- Все люди немного звери.
- Но не все ими становятся.