И даже умные вороны ничего не опасаются, вовсю пируют на трупах, радуясь бесхозному мясу. Притаись там зараженные, падальщиков не потерпели бы.
Падальщик — тоже еда. Живая еда. Слишком великое искушение, чтобы игнорировать.
...Можно знать и делать вид, что не знаешь, можно лгать себе и перед лицом самой жестокой очевидности.
Человек - это животное, которое смеется.
Главы семейств покупали газеты на уличных лотках и, засунув под мышку, несли эту отраву домой, чтобы распределить очередной заряд злобы, выпущенный журналистами, между своими близкими.
Фигурка, как сказано выше, у неё была отличная, и были ещё у неё очаровательные ловкие ножки, никогда не оступавшиеся на трупах, по которым сия особа карабкалась к славе.
Ну что вы, ваше высочество, – улыбнулась несмело, а глаза боится от пола оторвать, – какая же я дама… дамы во дворце.Пугливая белочка.Что ж, для пошива шубы требуется много прекрасных шкурок, и с этим ничего не поделаешь.
— Если так, это будет хороший мотив для эпитафии. Ну, «Здесь покоится Орфо Каператис, она не обезумела, хотя у нее были все причины для этого.» Выбей, ладно?
Он, наверняка, подглядывал за ними сейчас, и она была счастлива, от того, что была постоянно открыта для него, что ей негде было спрятаться ни от его рук, ни от его взглядов. Ей сладостна была эта темница.
Страх всегда притягивает именно то, чего ты боишься. Лучшая стратегия -наплевать и рассмеяться.
Творить — это жить дважды.
— У него великая воля к жизни, правда?
— Вы это так определяете? Я бы сказал — великий страх смерти.
— А разве есть разница?
— О да, конечно. Ведь страх не придаёт ему сил. Он его истощает.
Похоже, поделился мир на спящих мертвым сном порядочных людей и живых, до ужаса энергичных горилл; промежуточных особей как-то не наблюдается.
… испанцы всегда поют о тоскующей страсти, а русские о страстной тоске…
Как всякий мужчина, я не умел долго любезничать стоя.
Я подписалась на каналы теток в инста, которые сидят дома с детьми и делают поделки круглосуточно. Беру у них идеи иногда. Одна из теток пошла дальше всех и перевела троих детей на домашнее обучение. Они живут в однокомнатной квартире. Постоянно рассказывает, как она готовится к урокам. Показывает исписанные тетради. Кормит детей полезными злаками и семенами. У нее дома лаборатория по производству поделок. Она может сделать поделку «Осень. Ноябрь. Болдино» из одного вантуза. Мне кажется, у них в семье даже мусор не выбрасывают, все уходит на поделки. Когда она не делает поделки, то занимается с детьми надомным обучением. Если не поделки и не обучение, то кормит семенами. Я не знаю, где там папа, мужа она не показывала. Может, они его набили сеном и тоже сделали поделку. И вот сегодня (сейчас) она написала, что ненавидит своих детей. От нее отписалось сразу 1000 поделошниц, плюясь полезными злаками. А Я НАКОНЕЦ-ТО ПОСТАВИЛА ЛАЙК. Три года я этого ждала.
В однообразно тихом и плавном течении жизни таятся великие прелести...
Никогда не верьте тому, что кажется; верьте только доказательствам. Нет лучшего правила в жизни.
Ведь женщины по натуре своей более эмоциональны и больше мужчин подвержены чувствам. Порой мы способны сами себя запутать, выдавая фантазии за реальность.
... оказывается мужа найти проще, чем работодателя
— Ваш рассказ не из коротких, — заметил Монкс, беспокойно ерзая на стуле.
— Это правдивый рассказ о страданиях, испытаниях и горе, молодой человек, — возразил мистер Браунлоу, — а такие рассказы обычно бывают длинными; будь это рассказ о безоблачной радости и счастье, он оказался бы очень коротким.
- Ты мудрый человек. С твоей головой тебе бы быть визирем, а не сказочником. - Ты путаешь мудрость с умом. По-настоящему мудрый всегда выберет удел сказочника.
Книгу я выбрал по обложке. Я же еще не знал, что такое модерн, — просто красивое и старое. С первой страницы повеяло мокрой пылью и знакомой тоской — такой родной и понятной. Закончив первое предложение, я вернулся в начало и перечитал. Проделав это десяток раз и возведя в ритуал чтение первых двадцати трех слов произведения, я почувствовал, как страх неизвестности, боязнь всего нового, дрожь сходят с меня, и, положив книгу на лицо, захотел плакать от удовольствия. Я нашел третий путь! Алкоголь, секс и книги. Да! Книги! И они гонят страх смерти тоже.
Расстояние не замечаешь, если перед тобой определенная цель.
— Хороший дракончик, не ешь невкусную Софию! Лучше попробуй Кристофа! Сытнее выйдет!
— Какое коварство! — отозвался Ленар. — Очень по-женски отдать на растерзание защитника.
— Хорошо тебе говорить из дверей, защитник. Не ты стоишь перед огромным скорпионом с крыльями! — огрызнулась я.
— Он размером с мелкого волкодава, — для чего-то внес ясность Ленар и поманил меня: — Тихонечко иди ко мне.
— У нас в поместье жили волкодавы, — процедила я, плавно, редкими шажками продвигаясь к двери. — Коварные твари! Они растерзали моего кролика. Теперь я понимаю, что он в тот момент чувствовал…
— София, я знаю, в чем проблема. Ты ненавидишь животных, и они подсознательно отвечают тебе тем же, — попытался блеснуть законник знаниями о женской душе.
— Хочешь сказать, если я резко влюблюсь в это чудище, оно передумает меня лопать? — возмутилась я, стараясь не повышать голоса.
Песец приходит незаметно: ты дверь закрыл, а он — в окно…