"Старания понять, хорош или плох учебник, внимательно читая его, - это одно, а когда вы собираете мнения множества людей, которые если и читали его, то невнимательно, то получаете что-то вроде старой задачки: глядеть на китайского императора никому не дозволено; вопрос - какой длины нос китайского императора? Чтобы выяснить это, вы обходите весь Китай, спрашивая у каждого встречного-поперечного, что он думает о длине императорского носа, а потом усредняете полученные ответы. Результат вы получаете очень "точный", поскольку людей опросили многое множество. Однако к реальности он никакого отношения не имеет: усредняя оценки людей, которые дают их, ни в чем толком не разобравшись, вы ничего нового не узнаете."- Р.Ф. Фейнман о работе в Комиссии штата Калифорния по разработке программ школьного обучения, которая подбирала учебники для школ.
- Назовите ваше имя и груз.
- Дарт Вейдер, - представился Хан. - Привез посылку с невыполненными имперскими обещаниями.
— Ирина, заинтригован игрой, которую вы ведете. Мое восхищение. — и поднял бокал в мою честь.
— Ну что вы, Павел, не стоит и упоминания. — сделала вид, что смутилась.
— Надеюсь на это шоу я получу билет в первом ряду.
— Ну если вы настаиваете.. — улыбнулась ему.
Возраст- это умение радоваться мелочам и ждать чуда. Если ты разучился, то стал стариком.
хорошего пожелаем всем, а худого — тому, кто сам его ищет
Я всего лишь легонько стукнула в стенку. Я что-то пропустила? С каких это пор они на «ты»? – Да ты хоть знаешь, как важна концентрация внимания в экспериментах?! – задохнулся от возмущения Лис. – Ну вот, ты меня и в рассеянности своей обвиняешь? – осведомилась подруга, вопросительно вздернув бровки. Все любопытнее и любопытнее.
Каринтия получала надёжную военную поддержку от военизированного княжества, а Загрен получал возможность вывозить из страны излишки молодого мужского населения в качестве наёмников.
Нет для женщин ничего более унизительного, чем делить мужчину
— Ни один выигрыш не стоит человеческой жизни
К сожалению, с каждым поколением вместе с тотальным образованием цивилизация получала всё большую массу народа с некритичным мышлением. Образование само по себе так и не научилось давать людям цельную картину мира, разбив его на рваные куски по разделённым наукам. Информации стало слишком много, и обычный человек в ней попросту тонул. А неумение критично относиться к любой ситуации в итоге приводило к... вере. То есть, цивилизационный круг провернулся и возвратился обратно. Предки верили в духов природы, небесных богов, Единого сущего. Современники, чаще всего нахватавшиеся вершков, начинали массово верить в то, что наука их обманывает. Или злостно скрывает.
У акулы есть все, что может привести в восторг ученого. Они красивы, боже, как они красивы! Акула — это невероятно четкий, удивительно отлаженный механизм. Они грациозны, как птицы, и непостижимо загадочны, как и любое другое существо на земле. Никто не знает, сколько они живут и каким инстинктам — за исключением голода — подчиняются. Существует более двухсот пятидесяти разновидностей акул, и как сильно отличаются друг от друга! Бывает, что ученый всю свою жизнь бьется над разгадкой тайны акулы, он уже готов сделать какие-то определенные обоснованные выводы, но тут какой-нибудь новый факт сводит на нет всю его прежнюю работу. В течение двух тысячелетий люди пытались найти эффективное средство, которое отпугивало бы акул. Но так ничего и не нашли.
Люди боятся не темноты, а неизвестности, — произнес он. — Неизвестность — основа практически всех страхов. Темнота — сама по себе уже неизвестность, — тихий голос Немо был сейчас шелестом книжных страниц на ветру. Она все так же стояла, вытянувшись, а в ладонях ее шевелила крыльями белая бабочка огонька. — Не знаю... Мне всегда так казалось. Темнота — какая-то особая материя. Стирающая грани между измерениями. В ней может быть все, что угодно. Я никогда над этим не задумывалась, но всегда воспринимала это именно так.
- И на самом деле она – чудовище?
- Да нет… какое чудовище. Скорее человек обыкновенный. А они порой опаснее любых чудовищ…
«…на чужой рот пуговицы не нашьешь».
Ах, мои кичливые, оригинальничающие, никчемные сверстники, пустоцветные дети пустоцветного времени! Вы все уже ушли. Скоро уйду и я, о чем думаю не только без страха, но даже с приятностью, как думает о вечерней прохладе истомленный долгим и знойным путем странник. Если я и извлек из своего длинного существования какой-то урок, то сводится он к одному. Насчет того, что жизнь - штука не слишком важная, Стольников ошибался. Прав Никитин, считавший жизнь зигзагообразной тропой к вершине.
Ну, а важная ли штука смерть, скоро посмотрим.
- А когда война кончится? Ты кем будешь? Зубов опустил глаза, ковырнул носком ботинка землю, сказал угрюмо: - По всей вероятности, почвой, на которой будет что-нибудь расти такое подходящее.
Странно это. Вы великолепная, чудная женщина. Великолепная, чудная! Здесь темно, но я вижу блеск ваших глаз.
иногда новая информация корректирует существовавшие неверные представления, и результатом становится не «обогащение знаний», а «смена концепции»
Да ведь, помнится, нас когда-то призывали (давно, правда, в прошлых веках) «сеять разумное, доброе, вечное»… или хотя бы «чувства добрые… пробуждать»… и вроде глупостью это не считалось. Собственно я-то (когда-то, смолоду) стремился в эту область человеческой деятельности (в искусство, в артисты) только ради этого — «сеять разумное, доброе, вечное» и «чувства добрые… пробуждать», а никак не ради того, чтобы демонстрировать (с экрана ли, со сцены) способы выпускания кишок или сексуального общения (с покойниками ли, на подоконнике ли), чем сейчас так решительно и углубленно занялась наша рыночная кинематография.
...похороны — не свадьба, один раз в жизни случаются.
Драться нетрудно. Трудно только начать и закончить. Когда уже начал, дальше срабатывает инстинкт. Самое трудное в любом насилии – это нанести первый удар и, одержав верх, вовремя остановиться и не нанести последний.
Нужно всегда уметь правильно расставлять приоритеты.
— Не пугайтесь! — королевским жестом остановила я измученного блюстителя порядка. — теперь я пришла подать жалобу на грабеж.
— Матросы оказались налетчиками?
— Матросы оказались неплохими парнями, которые умудрились перепутать увеселительный дом с лавкой пряностей, — фыркнула я, усаживаясь на стул и пристраивая на коленях ридикюль, — а вывеску у меня украла настоящая сволочь!
-У нас всегда улыбаются. Даже когда протыкают печень... врагам естественно, себе жизненно важные органы протыкать дураков нет, а если есть, то таких не лечим.
Месть не приносит облегчения, она лишь разлагает душу…