Цитаты

Цель, по крайней мере для меня, состоит в том, чтобы однажды и критерии DSM, и асексуальность как идентичность перестали быть обязательными. И мы сможем легко сказать «да», «нет» или «может быть» – сексуальности, романтическим отношениям – без принуждения, без дальнейших оправданий, без обращения за поддержкой к сообществу. И сексуальное разнообразие станет данностью, и социальные сценарии ослабнут; секс будет лишен норм и свергнут с пьедестала.
Цель освобождения асексуала проста: это истинная сексуальная и романтическая свобода для всех. Общество, которое приветствует асексуал, не станет терпеть изнасилования, женоненавистничество, расизм, эйблизм, гомофобию и трансфобию, существующую иерархию романтики и дружбы, а также вынужденное согласие. Это общество, которое уважает выбор и подчеркивает удовольствие, которое можно найти повсюду в нашей жизни. Я считаю, что такое общество возможно.

Асексуалы. Почему люди не хотят секса, когда сексуальность возведена в культ

Анджела Чэнь

Американский научный журналист Анджела Чэнь исследует асексуальность как масштабное общественное явление. Что значит не испытывать сексуального влечения вообще никогда? Кажется, что раз нет секса, то нет и с ним связанных проблем. Но на деле «асам» (так называют себя асексуалы) приходится жить в обществе, которое помешано на телесности. И всегда найдутся те, кто будет жалеть «асов» и удивляться, что же с ними не так. А с ними все в порядке, им просто не хочется. В формате PDF A4 сохранён...

Народ не склонен к скептицизму; эта черта простого человека — причина того, что народ так легко поддается уловкам мошенников либо делается жертвой беспощадного энтузиазма политических вождей, вдохновленных мечтами о своей великой миссии.

Ностромо

Джозеф Конрад

В романе выдающегося английского писателя Джозефа Конрада (1857–1924) «Ностромо» действие происходит в условной, вымышленной стране, на серебряных рудниках. Занимательный сюжет, глубокий психологизм, яркие характеры, сочувствие автора простым людям — все это позволяет отнести роман к выдающимся произведениям мировой литературы.

Чихуахуа был в вечернем туалете – крошечный смокинг, белый пластрон и блестящая «бабочка».

Преступление в десять карат

Наталья Александрова

Очень опасно иногда спешить на премьеру в Мариинский театр, особенно если на сцену готовится выйти несравненная Анна Нетребко. Среди меломанов попадаются люди, которые и самого Моцарта готовы слушать вполуха, – их больше интересуют чужие жены в соседних ложах и бриллиантовые украшения на дамах из высшего общества. Леня Маркиз, известный среди аферистов не меньше, чем Нетребко у любителей оперы, именно в театре и ввяжется в очередную аферу с бриллиантами. Чтобы заменить поддельное колье на...

Он уже больше не пленник, но теперь свобода ему не нужна. Широкий простор раскрыт перед ним. Его ожидает поле битвы, почести, жизнь. Но у него нет больше сил расправить свои крылья и полететь.

Сага о Йёсте Берлинге

Сельма Лагерлеф

Сага о Йесте Берлинге - первый роман знаменитой детской писательницы о священнике, который становится бродягой и присоединяется к компании бывших военных-авантюристов. Похождения Йесты и его новых друзей и становятся содержанием книги.

"Дай мужика! - вопил Дед. - Баритон - это мужественный голос, это страсть, это сила. Не тенори! Опускай звук, опирай его, утверждай!"

Время Волка

Юлия Волкодав

В жизни певца Леонида Волка всё давно устоялось, год расписан на концерты и гастроли, корпоративы и «огоньки». Но одно событие вдруг выбивает его из привычной колеи и заставляет вспомнить и переосмыслить всю долгую жизнь – от детства в послевоенном Сочи до выступлений в кабульских госпиталях. Он всегда играл навязанную роль советского певца, но сможет ли в итоге выбрать себя? Цикл Ю. Волкодав «Триумвират советской песни. Легенды» – о звездах советской эстрады. Три артиста, три легенды. Жизнь...

– Господи, как мало на свете книг, которые можно перечитывать, – вздохнул дез Эссент и взглянул на слугу. Старик спустился с лесенки и отошел в сторону, чтобы дез Эссент окинул взглядом все полки.
Дез Эссент с одобрением кивнул. На столе, оставались лишь две книжки. Знаком отослав слугу, он стал перелистывать первую из них – подшивку в переплете ослиной кожи, вначале прошедшей через лощильный пресс, а затем покрытой серебристыми акварельными пятнышками и украшенной форзацами из камчатного шелка; узоры, правда, чуть выцвели, зато сохраняли в себе ту самую прелесть старых вещей, которую воспел своими чудесными стихами Малларме.
Переплет заключал девять страниц, извлеченных. из уникальных раритетов – напечатанных на пергаментной бумаге первых двух сборников «Парнаса» , где были опубликованы «Стихотворения Малларме» . Это заглавие вывела рука изумительного изящества. Ему соответствовал цветной унциальный шрифт, удлиненный, как в древних рукописях, золотыми точечками.
Из одиннадцати стихотворений некоторые, наподобие «Окон» , «Эпилога» , «Лазури» , не могли не привлекать внимание, тогда как отрывок из «Иродиады» порою казался просто колдовским.
Сколь часто вечерами, в неясном свете лампы и тиши комнаты эта новая Иродиада возникала рядом, а та, прежняя, с картины Моро, отступала в полутьму и, растворяясь в ней, казалась теперь смутным изваянием, матовым пятном на камне, который утратил свой блеск!
Сумрак окутывал все: делал невидимой кровь, гасил золотые блики, затемнял дальние углы храма, тусклой краской заливал второстепенных участников преступления. И только матовое пятно света оставалось нетронутым, оно отделяло танцовщицу от ее наряда и драгоценностей и еще сильнее выставляло напоказ ее прелести.
Дез Эссент не мог оторвать от нее глаз и хранил в памяти ее незабываемые очертания. И она оживала и напоминала ему странные, мягкие стихи Малларме, ей посвященные:
Поверхность твоего, о зеркало, овала
Коростой ледяной уныние сковало.
И снова я от грез страдаю, и во льду
Воспоминание ищу и не найду.
И я в тебе – как тень, как призрак. Но порою,
О ужас! – в темноте нет-нет да и открою
Своих развеянных мечтаний наготу!
Дез Эссент любил эти стихи, как любил всю поэзию Малларме. В век всеобщего избирательного права и наживы тот избрал литературу местом своего отшельничества. Презрением он отгородился от окружающей его глупости и вдали от мира наслаждался игрой ума и, оттачивая мысль, и без того удивительно острую, придавал ей византийскую утонченность и тягучесть за счет почти незримо связанных с ходом рассуждения обобщений.
И вся эта бесценная вязь мысли скреплялась языком клейким, непроницаемым, полным недомолвок, эллипсов, необычных метафор.

Наоборот

Жорис Карл Гюисманс

Именно эта книга околдовала Дориана Грея: «Странная то была книга, никогда еще он не читал такой! Казалось, под нежные звуки флейты грехи всего мира в дивных одеяниях проходят перед ним безгласной чередой. Многое, о чем он только смутно грезил, вдруг на его глазах облеклось плотью. Многое, что ему и во сне не снилось, сейчас открывалось перед ним. В таком стиле писали тончайшие художники французской школы символистов. Встречались здесь метафоры, причудливые, как орхидеи, и столь же нежных...

«Сейчас я вспомнил, что в детстве хотел, чтобы и мой дом стоял на краю деревни. Чтобы, засыпая вечерами, прижавшись к стене, чувствовать за ней гул безграничного простора, куда я мог вылететь в своих снах, не боясь уличных проводов и деревьев – они не раз мешали моему полёту».

Холочье. Чернобыльская сага

Владимир Сотников

Жизнь пишется на неведомых носителях, и человек вечно занят разгадкой этих записей. «Будь я атомом, в капле воды увидел бы океан. Так и в Холочье я видел мироздание», – думает герой романа о деревне, в которой вырос и которая была стерта с лица земли чернобыльской катастрофой. Эта книга написана не словами, а смыслами. Автор создает своего рода феноменологический рисунок жизни. Пожалуй, в современной русской литературе трудно найти столь неожиданный взгляд на человека, социум и природу в их...

Вселенная возвращает вам то, что вы ей посылаете.

Вселенная на твоей стороне. Как превратить страх в надежду на лучшее

Габриэль Бернштейн

Как сохранить внутреннюю гармонию и продолжать радоваться жизни в мире стремительных перемен и бесконечных катаклизмов, рассказывает в своей новой книге автор бестселлеров New York Times, специалист по йоге и медитации Габриэль Бернштейн. Мы все чаще чувствуем себя растерянными, одинокими и бессильными в мире вечной спешки, плохих новостей и негатива в соцсетях. Кажется, наша жизнь больше не принадлежит нам, но Габриэль Бернштейн уверена: все может измениться к лучшему, если будете следовать...

Свои слова никогда не могут удовлетворить; требования, к ним предъявляемые, равны бесконечности. Чужие слова всегда находка -- их берут такими, какие они есть; их всё равно нельзя улучшить или переделать. Чужие слова, хотя бы отдалённо и неточно выражающие нашу мысль, действуют, как откровение или как давно искомая и обретённая формула. Отсюда обаяние эпиграфов и цитат.

Записки блокадного человека

Лидия Гинзбург

Лидия Яковлевна Гинзбург (1902–1990) – выдающийся русский писатель и известный литературовед, чьи произведения изучают в вузах. Они представляют собой большой интерес для всех ценителей истории русской литературы и поэзии. Произведение «Записки блокадного человека» представляет собой одно из ценных свидетельств пограничного опыта человека, оказавшегося в блокадном городе. И этот человек – женщина в ее повседневной действительности. В тексте автор постоянно обращается к оппозиции женского и...

Цельная натура, которая выполняет то, что задумала, глушит в себе всякий импульс, способный этому помешать, и не мечтает о недостижимом, сильна именно своей ограниченностью.

Ему исполнилось тридцать: в этом возрасте уже нельзя просто быть собой, как в двадцать; чтобы оставаться честным, необходимо противостоять себе и судить с других позиций.

Счастливый человек. История сельского доктора

Джон Бёрджер

Впервые опубликованное в 1967 году художественное исследование жизни врача из сельской местности Глостершира – шедевр документальной прозы. Это совместная работа, в которой текст лауреата Букеровской премии Джона Бёрджера (1926-2017) сочетается с фотографиями швейцарского документалиста Жана Мора (1925-2018) в серии превосходных аналитических, социологических и философских размышлений о роли врача, о корнях культурной и интеллектуальной депривации и о мотивах, которые лежат в основе деятельности...

Тонкое и кропотливое рукоделие доставляет женщинам удовольствие, которого мужчинам не понять.

Алая буква

Натаниель Готорн

Взаимосвязь прошлого и настоящего, взаимопроникновение реальности и фантастики, романтический пафос и подробное бытописательство, сатирический гротеск образуют идейно-художественное своеобразие романа Натаниеля Готорна «Алая буква».

Ребенок! Да, вы ребенок, – сказала она, удерживая навернувшиеся слезы. – Вот вы, пожалуй, могли бы любить искренне!

Отец Горио

Оноре де Бальзак

«Отец Горио» — один из наиболее значительных романов цикла «Человеческая комедия». Тонкопсихологичная, умная и временами откровенно насмешливая история о ханжестве, религиозном догматизме и извечном одиночестве умных, необычных людей, не выбирающих средств в борьбе за «место под солнцем», написанная полтора века назад, и сейчас читается так, словно создана только вчера!

«— Разумная? Но ведь она не проронила ничего, кроме «да» и «нет».
— Не спорю, она, правда, сказала немногим больше… Зато «да» и «нет» она произносила всегда к месту.»Отрывок из книги: Мэтью Грегори Льюис. «Монах.»

Монах

Мэтью Грегори Льюис

Роман М. Г. Льюиса «Монах» по праву является самым знаменитым во всей мировой литературе произведением, написанным в жанре «романа тайн и ужасов». Вот, что говорится о нем в советской «Истории всемирной литературы» (1988 г.): «В этом сочинении Льюис стремится прежде всего к сенсационному нагромождению сверхъестественных ужасов, отталкивающих преступлений (от кровосмешения до матереубийства), проявлений патологической, садистской, извращенной эротики. Мир Льюиса — смятенный, хаотический мир, где...

Чёрный – это цвет ночного неба. Чёрный – цвет тайны и волшебства.

Очень необычная фея

Гарриет Манкастер

Изадора Мун – очень необычная девочка! Она обожает розовый и чёрный цвета, умеет летать и пользоваться волшебной палочкой. Её мама – фея, а папа – вампир! Поэтому Изадора знает: быть не таким, как все, не всегда просто, зато ужасно интересно! Но когда пришло время выбрать себе школу, Изадора растерялась: куда же ей пойти – в школу для фей или для вампиров? И там, и там девочку ждёт много испытаний. Но главное – не бояться быть таким, какой ты есть. И тогда всё получится! Гарриет Манкастер –...

В представлении Руслана хозяин был велик, всемогущ, наделён редкостными достоинствами и лишь одной слабостью - он постоянно нуждался в помощи Руслана. Когда бы не так - стоило ли прибегать сюда каждый день, коченеть на морозе часами и терзаться голодом?

Верный Руслан

Георгий Владимов

Повесть «Верный Руслан», не найдя пристанища на родине, публиковалась на Западе, много раз читалась на радиостанциях «Свобода», «Немецкая волна», «Би-би-си» и переведена почти на все европейские языки. В 1974 году повесть читали как антисталинскую, антисоветскую…, и, наверное, только сейчас может открыться нам её трагическая глубина. Ибо сегодня… мука подавляющего числа людей в России поставила перед ними роковой вопрос: что есть свобода? Георгий Владимов. Верный Руслан. Издательство «АСТ»....

Забавная смерть для человека в дырявом космическом скафандре: умер от избытка кислорода.

Марсианин

Энди Вейер

Я очень гордился тем, что попал в команду для полета на Марс — кто бы отказался прогуляться по чужой планете! Но… меня забыли. Бросили, раненого и растерянного, и корабль улетел. В лучшем случае я смогу протянуть в спасательном модуле 400 суток. Что же делать — разыскать в безбрежных красных песках поврежденную бурей антенну, попытаться починить ее, чтобы связаться с базовым кораблем и напомнить о своем существовании? Или дожидаться прибытия следующей экспедиции, которая прилетит только...

Бывают такие минуты, когда жизнь вдруг переходит на другую скорость – все начинает лететь, лететь и меняется быстрее, чем успеешь заметить.

Никого не спасти без его желания быть спасённым.

Мы знаем, что мир без боли - это мир без чувств... но мир без чувств - это мир без боли.

Я плохо представляю, что происходит с людьми: они учатся не путем понимания. Они учатся каким-то другим способом - путем механического запоминания или как-то иначе. Их знания так хрупки!

Узнать тебе пора, Что при подъёме кажется сначала Всегда крутою всякая гора.

Божественная комедия

Данте Алигьери

«Комедия», ставшая для потомков «божественной книгой» — одно из величайших художественных произведений, какие знает мир. Это энциклопедия знаний «моральных, естественных, философских, богословских», грандиозный синтез феодально-католического мировоззрения и столь же грандиозного прозрения развертывающейся в то время новой культуры. Огромный поэтический гений автора поставил комедию над эпохой, сделал ее достоянием веков. Перевод и примечания Михаила Леонидовича Лозинского. Иллюстрации Гюстова...

Мне только кажется, что я совсем лишний на свете.

Мне кое-как удалось уговорить папу, чтобы я смогла остаться дома. Он вроде бы согласился. Но вот вмешалась мама, а она всегда найдёт ниточки, за которые можно дёрнуть.

Мой бывший Дракон

Александра Берг

Все драконы — предатели! Прописная истина! Но я отказывалась в это верить, пока меня саму не предали, бросили, уничтожили, втоптали в грязь любовь, которую я была готова безоговорочно отдать. Через несколько лет мы снова встретились, однако я заперла своё сердце на стальной замок, а ключ выкинула. А ещё я заперла метку истинной пары, и дракон никогда про неё не узнает…

Мужество всегда вызывает уважение, даже если это мужество врага.