Разве зло — это мы? Или наши поступки?
Eдинственный способ добиться успеха у мужчин – это отвратительно вести себя с ними.
Он думал о том, какую цену год за годом взыскивает с человека земля; а сама осталась, какой была - разве только чуть оскудела, чуть скупее стал урожай. Ничего не изменилось. Их жизни были растрачены на безрадостный труд, их воля была сломлена, ум притуплен. Теперь они лежали в земле, которой отдали жизнь; и постепенно, с годами, земля их примет.
- Чувства - не слабость, в них сила человека. Наш мир состоит из тысячи переживаний, и многие из них прекрасны.
Часы замерли, а время - нет.
«сам не понимал того, как искажается и окрашивается прошлое, видимое сквозь призму скверного настроения.»
— Ах, Гурдже, в Культуре все так замечательно — никто не голодает, никто не умирает от болезней или природных катастроф, никто и ничто не эксплуатируется, но и здесь остаются везение и невезение, сердечная боль и радость, случай, благоприятные и неблагоприятные обстоятельства.
Хотя одежда моя была подобрана со вкусом (за этим следила сестра), я чувствовал себя хорошо одетым человеком, которому некуда пойти.
Я сделаю тебе предложение от которого ты не сможешь отказаться
Князь не мог отделаться от мрачных мыслей. «Всему этому, — рассуждал он про себя, — должен прийти конец, но все останется так, как есть, так будет всегда, если, разумеется, брать человеческое «всегда», то есть сто, двести лет… Потом все изменится, только к худшему. Наше время было время Гепардов и Львов. На смену нам придут шакалы, гиены. И все мы, гепарды, шакалы и овцы, будем по-прежнему считать себя солью земли».
– Да ваша поездка. Дело очень нехорошее, Уотсон. Нехорошее и опасное. И чем больше я о нем думаю, тем меньше и меньше Оно мне нравится. Смейтесь, друг мой, смейтесь, но я буду очень рад, если вы вернетесь на Бейкер-стрит здравым и невредимым.
Ей хотелось умереть и в то же время хотелось жить в Париже.
Любви не прикажешь. Ее невозможно предугадать. Она просто возникает — как искра, превращаясь в бурное пламя. И подготовиться к пожару невозможно. Он стихиен, он случаен и в то же время судьбоносен. Любовь уносит тебя прочь, заставляет обо всем забыть
Настюша тайком, под большим секретом, за шоколадку и коробку зефира призналась бабушке, что не хочет заниматься музыкой. И ноты эти терпеть не может. И вообще ничего не понимает в этих кружочках и палочках. А учительница, Вера Анатольевна, сказала, что она будет играть, а Настюша будет запоминать, на какие клавиши нажимать.
- Зачем вообще нужна эта любовь?
- Ну как же? Она можно сказать - смазочное масло. Трение устраняет. Ведь в жизни как: то на чей-то локоть напорешься, то сам кому-нибудь ногу отдавишь. Люди почем зря мутузят друг друга поварешками, причем без злого умысла, а потому надо заранее погрузиться в эту купель с чистейшим маслом, иначе далеко не уедешь. Тормоза сгорят на первой же миле.
Никогда не знаешь, где побывал этот собачий язык, — точнее, знаешь, и именно поэтому лучше, чтобы лицо им тебе не облизывали.
- По-моему, у тебя просто нет вкуса.
- Запомните, юноша, вкуса у меня больше, чем у анчоуса в чесночном масле.
С возрастом понимаешь, что мир действительно стар - очень стар. Когда ты молод, тогда и мир вокруг тоже кажется молодым.
Ему припомнился анекдот, который он услышал в каирском кафе. Пророк посреди пустыни сообщает путешественнику, который умирает от жажды: все, что ему нужно, - это вода. "Воды-то и нет", - отвечает путешественник. "Согласен, - кивает пророк, - но если бы вода была, тебя бы не мучила жажда и ты бы не умер". "Значит, я точно умру", - говорит путешественник. "Нет, если выпьешь воды", отвечает пророк.
— Ой ли? — Лар недоверчиво прищурился. — Были б не равные, вы бы вернулись из своей сумасбродной миссии не с пустыми руками… Ваша Светлость, — не без ехидства заметил тот, кому это ехидство позволялось, так как именно рыжий монстр был ближайшим советником повелителя огненного крыла.
— Так бы оно и было, если б я не увлекся, решив прихватить из мира Алина не только артефакт, но и новоявленную златовласку с ее парнем.
— Зачем?! — хором воскликнули оба «оборотня».
— За надом! — огрызнулся эррисар, накидывая капюшон на остроухую волчью голову.
— Баба понравилась? — предположил рыжий.
— Мужик, — глумливо усмехнулся Закари и, довольный эффектом от своего заявления, добавил: — Да расслабьтесь вы, просто так вышло, что я этого парня знаю.
– Не стоит недооценивать широкую общественность, Верн. Ей хочется видеть торжество правосудия. Вот и дай им то, чего они хотят.
– Не понял. Я ведь ничего такого не совершил.
– Ц-ц, а кто знает? Люди могут выносить суждения как опираясь на факты, так и не опираясь на факты. И если ты не выйдешь на авансцену и не нарисуешь свою собственную парадигму, кто-нибудь нарисует ее за тебя.
Иногда надо перебирать не только грехи отцов, мистер Ламприер, но и их несчастья.
— Если бы я ложился каждый раз, когда у меня поднимается температура, то я вообще не вылезал бы из постели.
Ты никогда не умел разговаривать с женщинами. Только на спину заваливать.
Мать говорила, что каждый должен нести свой крест. Свой она выставляла напоказ, словно средневековая мученица, — тяжкий, иззубренный, покрытый запекшейся кровью. Она верила в Христа, но не в то, что он сделал. Она напрочь забыла, что он уже взял на себя крест, чтобы освободить нас от этого.
Так что же для вас жизнь — дар или бремя?