Знаешь, что отличает человека от твари бесстыжей? Ответственность. За себя. За близких.
— Я свободная женщина, как бы вам ни хотелось думать иначе.
— Женщине положено делать то, что велит мужчина и ее господин. Быть послушной. В Артане это называют мудростью.
Я не удержалась от нервного смешка. Интересно, артанские женщины думают так же?
— Если мудрость означает подчиняться тому, кто способен унизить женщину, то я отказываюсь быть мудрой.
— Защищать, — процедил он. — Жен. Матерей. Их дом. Ценой жизни.
— А взамен получить жизнь на цепи, — с отвращением выплюнула в лицо.
Страшно не упасть, страшно – не подняться.
Богатый опыт показывает, что наиболее эффективный способ превращения рыночной экономики в авторитарную — это, для начала, введение прямого контроля над обменом валюты.
- Людская психика - дело сложное, - выдержав паузу, заявила ему вполне спокойно. - Бывает, кажется, что с человеком все в полном порядке, а на деле оказывается, что все далеко... гм... не в порядке!
...большинство революций провоцируется не усилиями революционеров, а глупостью и жестокостью правительств...
Февральский снег капустой скрипит под лыжей.
Отсутствие выбора облегчает решение.
Я стараюсь найти в мамином лице знакомые мне черты и натыкаюсь на ее взгляд. Да, его я хорошо помню. В нем доброта и что-то еще. Пожалуй, грусть.
то, что я так старательно сдерживала в себе, всколыхнулось снова. Я честно пыталась терпеть – может быть, боль утихнет? Но пожар в моей крови разгорался с каждой секундой все сильнее. Любовь. Ненависть. Любовь.
Лишь бы не здесь, лишь бы не воровать. Лишь бы подальше от Ландона и Арчера. Ист-Энд, он… засасывает.
В покои Краст поднимался, когда я уже спала, а утром исчезал до моего пробуждения. Правда, до тех пор, пока однажды вечером я не обнаружила, что половина кровати залита чем-то мокрым и холодным!
— Я случайно, — ныла Анни, хлопая глазищами.
— Врешь! — разозлилась я.
Девчонка стыдливо кивнула, но тут же вскинулась:
— Так надо, лирин! Я же вижу, что ты совсем в этих делах темная, хоть голова и светлая! Ресницы не чернишь, губами вот так не делаешь! — и прислужница сложила губы бантиком. — И мне запретила, а я бы научила, как надо! Смотришь прямо, кто же так на мужчину смотрит! Да еще и на хёгга! Вот он к тебе и не прикасается, не приходит даже, а время-то идет! Скоро и не останется его, времени! А дары? Так и будешь в одном платье ходить, лирин! А так поневоле придвинется, лед в кровати — дело проверенное!
Ну, хоть не навоз, мрачно подумала я.
Ругать Анни оказалось бесполезно, девчонка горела искренним желанием помочь глупой чужачке и не понимала, почему я злюсь.
— Я еще много способов знаю, ты не переживай! — жарко выдохнула она, и мне совсем дурно стало.
Да уж, со сноровкой Анни надо было сразу в Варисфольд подаваться — окручивать местных богатеев. Вот там бы девчонка развернулась!
Я могу видеть призраки мёртвых и получать от них информацию. По своему желанию, слава Небесам! Иначе пришлось бы всё время любоваться на толпу бесплотных созданий повсеместно.
— А у нас щенки будут! — радостно и громко заявляет она.
Все на мгновение замолкают, синхронно переводя взгляд на живот Аси.
— Можно поздравлять?? — немного растерявшись улыбаются все.
— Можно… — смущаясь, кладёт руку на живот Синичка.
Зависаю в прострации. Перед глазами всё расплывается, пульс стучит в уши.
— А срок какой? — интересуется Машенька.
— Девять недель…
— Здорово! Испекли Пирожок к Булочке, ахах!
— Запах незнакомый: что за дерево? — Хранитель леса сильно жалел о неосторожных словах и пытался придумать выход из ситуации.
— Большое, — предельно информативно отозвался Джо, прищурил глаз и резко взмахнул рукой.
«Око за око, или как там говорится в поговорке? И Обри Каллин ― идеальная пешка, чтобы его разрушить. Если она не разрушит меня первым».
О некоторых вещах близкие даже догадываться не должны.
Внимание, срочно требуется специалист по общению с монстрами, охотников за приведениями просьба не беспокоиться, принимаются гадалки и экстрасенсы исключительно упитанной комплекции...
Нет более быстрого способа проиграть сражение, как сдаться до него…
– Нельзя остановить зрячего, идущего к пропасти, – сказал Лев Александрович и добавил: – Не хотелось бы, чтоб ты поняла это слишком поздно.
– Как она? – Глеб заставил себя говорить шепотом, и Земляной мотнул головой, но все же ответил:
– Так же, как минуту назад. И две минуты. И пять минут. И десять. Обсядь уже.
– Не могу.
– Тогда женись.
– Сейчас?
– А что? Невеста в беспамятстве, возражать не будет, а потом уже извинишься…
Я убил немало людей, которые наверняка достойны уважения… Но мной, когда я убиваю, движет любовь. Я убиваю ради Палестины и ради её детей
Пусть я и признаю свои чувства к К'ярду, будущего у них нет. Я всегда придумывала себе столько сложностей-вроде того, что он сын правителя Ландорхорна, а я калейдоскопница, что я человек, а он въерх... но я даже не представляла, что могу наткнуться на нечто более существенное. В частности, на то, что наша сила несовместима. Или попросту, мы вытягиваем её друг из друга.
Правда была слишком чудовищной, слишком жуткой, чтобы кто-то из них мог посмотреть ей в лицо. Правда разорвала бы их на куски.
Мне изменяют? Никогда не был по эту сторону баррикад. <...> А на другой стороне я был и, надо признаться, не особо парился,<...> . И мне казалось, что легко забью, если вдруг… Но это не легко!