Выглядела девчонка как богиня, в этом сомнений не было. Высокая грудь, стройные ноги, шикарный зад. Но все это он видел множество раз, чтобы это казалось чем-то особенным. Такие вот богини роились вокруг него, словно осы, так и норовя запустить свои жала в его счета.
А я как-то летней ночью лежал на теплой бетонке у внутренних ворот парка. Смотрел на звезды, размышляя о множественности обитаемых миров. И услышал за воротами "бух-бух-бух" и "хрр-хрр-хррр". Ну точно, думаю, это крадется в парк толстый и одышливый капитан Мужецкий. Я встал. Топанье и хрюканье утихло. Недоуменно пожав плечами, я лег. Через некоторое время проверяющий выдал себя вновь. Я опять вскочил. Никого. Что еще за галлюцинация?!
И тут из-под ворот появился ёжик. Громко топая и деловито фыркая, он пробежал мимо и скрылся в глубине парка.
Я проводил его умиленным взглядом, и вдруг мне остро, болезненно, почти до слез захотелось домой.
– Здесь! – крикнула девочка, скрытая в листве. – Уже можно слезать? – Можно, – сказал ведьмак. – Но я не знаю как! – Так же, как залезала, только наоборот.
Будет только одно правило. Всего одно – фантазии должны быть общими.
Трус не тот кто боится, а тот кто не желает бороться со страхом.
Истинное значения страха осознаешь только тогда, когда есть, что терять. Когда боишься не за себя, а за того, без кого собственное существование может потерять смысл.
Откуда вообще в нас эта страсть к вопросу гибели мира? Мы что, втайне мечтаем о конце всего и рады любой картинке с подобным сюжетом? Наш мир и без того не идеален, так почему же мы готовы смаковать сюжеты, в которых он становится гораздо хуже? Если насчет самоубийственной мечты все верно, то это плохая мечта – ведь она может сбыться, как в том странном случае с «Титаником». И тогда наблюдать за гибелью мира придется не из мягкого кресла, и пальцы твои будут поглаживать не запотевшую бутылку пива, а что-нибудь другое.
Например, рукоять автомата. Или подгоревшую резину противогаза. Или даже узел жгута, перетягивающего обрубок твоей оторванной ноги. И тогда, прочувствовав разницу между реальной картиной апокалипсиса и тем, чем ты еще недавно любовался, сидя в удобном кресле, ты будешь неприятно удивлен противоестественностью своих былых пристрастий.
Но будет поздно.
– Когда вы отбросите все невозможное, – заставил я его где-то сказать, – то, что останется, каким бы невероятным это ни казалось на первый взгляд, и будет истиной». Так и нужно действовать – пусть наука исключит невозможное, а оставшегося хватит, чтобы превратить в твердую уверенность нашу смутную надежду, что со смертью мы не исчезаем полностью.
Гордость, сука — наше всё. Гордость, порядочность и бедность.
Словно нас с детского сада учат, как надо уходить от неверных мужей.
И учат ни хрена не правильно.
— Жалкий человек! Ты хоть знаешь, кто я?!
— А ты знаешь, кто я?! — повысила голос, от чего демон втянул голову в плечи.
В глазах мага бегущей строкой читалась насмешка, мол, какая из этой трусихи правительница империи.
Невозможно уговорить человека, который никогда не возражает, а только улыбается.
Оливер Райхон никогда не лез в чужую личную жизнь, он и в свою нечасто заглядывал.
«Ктo тaкoй cтрaнник? — cпрocил cебя Эдди, чтoбы тут же oтветить: — Челoвек, чей взгляд вcегдa уcтремлен зa горизoнт».
Общаясь с людьми, гораздо лучше составлять о них собственное мнение, а не припоминать в деталях информацию от других.
Двери просто так не закрываются, это значит только одно — не надо туда входить.
Наверно, одна из самых сложных задач в браке — это смириться с тем, что праздник завершился и начался обыкновенный, приземлённый быт.
У каждого из нас есть свой скелет в шкафу. Мы старательно оберегаем свою тайну, прячем ее от людей, иногда сами о ней забываем…
Слова необходимы, когда молчат души. А когда все и так ясно, к чему лишний раз сотрясать воздух? Только больше себя запутаешь...
У меня был родственник, который учил тригонометрию до тех пор, пока у него не обвисли усы, а когда он все выучил, явилась какая-то морра и съела его. Да, и после он лежал в морровом брюхе, такой умненький!
Правду говорят, что стоит дать человеку цель, и это вернёт его к жизни
Страх - лучшая реклама для ведьмы
Разлука для чувства это как ветер для пламени: слабое он загасит, а сильное раздует.
Князь хороший, справедливый. Войну вот не любит, торговлю развивает, магов и талантливых ученых привечает. Поговаривают, что он не устраивает некоторых из своих приближенных. Но только воздух нравится всем без исключения, потому что без него жизни нет, а князей всегда кто-то не любит. И градоначальников. И даже собственных соседей.
Одиночество — нормальное состояние человека. Научись мириться с ним. Его незаметное действие строит храм твоей души.