Но любовь, наверное, труднее расслышать, чем ненависть.
Я ей говорю: позвони в полицию. (Никак не привыкну к этому ублюдочному слову - кому, кто-нибудь в курсе, мешала милиция, дядя Стёпа милиционер? Анискин, Жеглов, Шарапов - это полицаи?)
— Я ничего не могу для вас сделать, — сказал Нири. — Господи, помилуй мя, — сказал Мерфи.
Они сразу узнают друг друга, он улыбнется ей, и отныне ее жизнь будет спрягаться исключительно во множественном числе
Под льющиеся со стены звуки я представил, что умер. Величественная громада музыки привиделась мне собственным прекрасным трупом, и в этом мёртвом отражении меня, в каждой ноте звучала боль и сладость спины.
Раньше-то я все кричал — судьба да судьба. А теперь понял: все на судьбу валить, много чести ей будет. Нет, надо присмотреться к тому, что тебе жить мешает, засучить рукава и смести все это до основания.
В браке тяжело только первые двадцать пять лет, потом вы понимаете, что от партнера ничего хорошего ждать не приходится, и начинаете жить счастливо.
Незнание того, кто твой отец, излечивает от опасности быть на него похожим.
И человек показался мне таким тленным и жалким! И жалкой показалась мне его беспомощность и то легкомыслие, с которым он рождается на свет.
Теперь я предпочитаю оазису пустыню… край смертельной славы и нестерпимого великолепия. Усилия человека кажутся там безобразными и жалкими. Теперь всякая другая земля мне скучна.
– Вы любите нечеловеческое, – говорит Марселина
Вы не любите сорванные цветы, я помню. Но нести вас в кусты - это перебор.
Все на свете – и хорошее и дурное – дается человеку не по его заслугам, а вследствие каких-то еще не известных, но логических законов, на которые я даже указать не берусь, хоть иногда мне кажется, что я смутно чувствую их.
А я ведь в душе ангел. Просто без матери росла, с отцом — военнослужащим. И, как следствие, воинская дисциплина и характер такой же — воинственный. Вместо кукол АК-47, вместо машинок легкий бронетранспортёр.
Только в книгах, но не в действительности, мы ищем утешения на лоне природы, когда мы в горе, или созвучия в ней, когда мы счастливы. Восторги перед ее красотами, так подробно и красноречиво воспетые в стихах современных поэтов, не отвечают необходимой жизненной потребности даже лучших из нас. Детьми мы их не замечали. Те, кто проводит жизнь среди многообразных чудес моря и суши, обычно нечувствительны к явлениям природы, не имеющим прямого отношения к их призванию в жизни. Наша способность воспринимать красоту окружающего нас мира является, по правде сказать, частью нашей общей культуры. Мы часто познаем эту красоту только через искусство. И то — только в те минуты, когда мы ничем другим не заняты и ничто другое нас не отвлекает. Все, что может постичь наша мысль, все, что может познать наша душа, не зависит от красоты или уродства мира, в котором мы живем. Возможно, причина отсутствия связи между человеком и вселенной кроется в огромной разнице между судьбой человека и судьбой природы. Высочайшие горы исчезнут во мраке времен, малейшее движение чистой человеческой души — бессмертно.
— И кто ты? — спросил Принц, а его пальцы продолжали танцевать по постели. — Кошечка? Или нет, нет, нет... — Он задумчиво коснулся своего фарфорового подбородка. — Ты собачка. Маленькая, послушная. Даже умеешь что-то приносить. Я прав?
Но когда нам минет восемнадцать лет, мы приближаемся к пределу этого призрачного, обманчивого мира, — страна Мечты, край эльфов остается позади, а впереди уже виднеются берега Действительности.
Как время-то наше идет! Что ни год, то двенадцать месяцев.
Он молился всем богам о том, чтобы никогда не подвести ее, женщину, которая была ответом на его жизнь, полную вопросов и терзаний. В ее разуме были образы тьмы и света, удивления и счастья, насилия и боли. Она была его судьбой. Он понял это в тот момент, когда ее увидел. И неважно, где, когда и как пройдет его жизнь. Все жизни.
Бывает иногда такое: читаешь или перечитываешь книгу, давно знакомую и любимую, в которой, казалось бы, нет для тебя ничего незнакомого или необычного и вдруг наталкиваешься на мелочь, пустячок, вроде бы не стоящий внимания... И тут появляется ощущение, что автор книги рассказал тебе не все. Потому что события, которым дано, казалось бы, понятное и логичное объяснение, могут быть объяснены иначе...
Узнав лишь кое-что, я стал думать, что не знаю ничего; и в этом я был прав — моим знаниям недоставало взаимной связи, а в ней-то вся и суть.
Жизнь – она во многом про выбор того, за что стоит сражаться.
Самоуважение, чувство собственного достоинства, милосердие к нищим и несчастным, умение жить экономно и не пускать людям пыль в глаза, благоразумие - всё это я усвоила прекрасно.
Неблагодарность матери еще более возбудила в Элизабет осознание того, в каком долгу они перед мистером Дарси. Временами ей казалось, она все бы отдала, лишь бы вскочить на стол, нанести себе семь ран позора прямо у него на глазах и увидеть, как ее презренная кровь — искупление за всю ее враждебность к нему — стекает в его тарелку!
Всегда держи в голове: твои страхи - это проекции. Большинство вещей, которых мы боимся, никогда не случатся.
Исправить можно всё, кроме проломленного черепа.