Затяжной, мучительный для обеих сторон процесс её учёбы напоминал прохождение козы через желудок удава.
Все, что тебе дорого, исчезнет, заслуживать счастливую жизнь еще не означает, что ты ее получишь, и в целом мире рассчитывать можно только на себя саму.
Правда – это прекраснейшая, но одновременно и опаснейшая вещь. А потому к ней надо подходить с превеликой осторожностью. Однако я отвечу на твои вопросы – если, конечно, у меня не будет достаточно веской причины для того, чтобы промолчать. Если я не смогу ответить, прошу меня простить: я промолчу, потому что ложь недопустима.
Ничто не предвещало беды – а мой радар на психов обычно редко ошибается – вот я ничего и не заметила за добродушным Костей, который и мухи не обидит, и бабушку через дорогу переведёт, и вообще он новый Мститель… Жаль только, отомстил он в итоге именно мне, правда, за что, я так и не сумела понять.
Судя по всему, книга была написана для такого времени года, когда птицы уже улетели на юг, сухие поленья стоят наготове у камина, поля занесены снегом, а у читателя нет желаниявыходить на улицу... .
Одним из первых в нашем столетии Унгерн прошёл тот древний путь, на котором странствующий рыцарь неизбежно становится бродячим убийцей, мечтатель – палачом, мистик – доктринёром. На этом пути человек, стремящийся вернуть на землю золотой век, возвращает даже не медный, а каменный.
Опасная это вещь - власть, особенно когда она настолько велика, что ею нельзя управлять.
Что встретил в пути Берен, с какими трудностями столкнулся, – неизвестно. Ведомо лишь, что в Дориат он добрался поседевший и согбенный, словно провел в дороге многие годы. Но вот однажды летом, бродя светлой лунной ночью в лесах Нелдорета, он повстречал дочь Короля, Лучиэнь. Стоило ему увидеть дивный силуэт, танцующий на вечно-зеленом холме возле Эсгалдуина, как перед очарованием волшебного видения разом отступили, забылись усталость и муки, перенесенные в пути, ибо волшебно-прекрасна была Лучиэнь, прекраснее всех Детей Илуватара в этом мире. Синий, как вечернее небо, плащ струился за спиной Лучиэнь, мерцая золотым шитьем; темные волосы, словно сгустившийся сумрак, волной ниспадали на плечи, и искрились серые глаза, словно сумерки, пронизанные светом звезд. И вся она была волнующимся бликом в листве, голосом чистых звенящих струй, жемчужным сиянием туманов вечерней земли; нездешним светом, мягким и таинственным, озарено было лицо Лучиэнь.
Упоротого проще убить и вынести, чем убедить и вывести.
В жизни любого мецената наступает момент, когда меценатство из удовольствия превращается в тягость.
- Но если не секрет, хоть расскажите, где вам
удалось раздобыть такую экзотику?
- Свистнула в королевской оранжерее, - не задумываясь, откликнулась я. - А что? Возьмете
меня теперь под арест?
- Какая тюрьма вас выдержит? - фыркнул Ирвин. И неодобрительно покачал головой. - Фи,
как некрасиво.
- Что - воровать? - осведомилась я.
Вот уж чего от него не ожидала, так это банального формулирования прописных истин.
- Да при чем тут воровать? - отмахнулся Ирвин. - Вот это слово - "свистнуть". Разве юные
леди так выражаются?
- Спасибо за юную, - не замедлила с ответом я. - Но вообще-то, чтоб вы знали, в наше время
юные леди выражаются похлеще. Есть, например, такое слово, тоже со значением "воровать"...
- Спасибо, я в курсе, - перебил меня Торендо.
- Неужели?! - всплеснула руками я. - Как жаль. Выходит, филологической дискуссии у нас с
вами не получится.
- Выбор? - я непонимающе нахмурилась. - Нет, Зова я пока не почувствовала.
- А каков он, твой Зов? - полюбопытствовал демон.
- Должен быть знак свыше... Что-то такое, чтобы я сразу поняла: это он!
- Вроде как молнией по башке в ясный день?
- Это должно быть что-то волшебное, магическое...
- Мда-а-а... Цветочек, ты только об этом никому не рассказывай.
- Почему?
- Да тебе столько знаков предъявят, упаришься выяснять, который из них тот самый.
Я пожала плечами. Глупости какие-то. Вот как можно подделать Знак?
...
Дверь слегка приоткрылась, и из-за неё донёсся горестный стон Марога:
- Цветочек, я не знал, что Зов нимфеи -- это так серьезно...
- Не было никакого Зова!
- Так ты ещё и без Зова?!
Убедившись, что Эштан привел одежду в порядок, я распахнула дверь и повторила:
- Зова не было! Знака не было! Совсем ничего не было!
- А почему тогда вид такой виноватый? - с подозрением спросил Татуированный.
Мужчины иногда забывают кое-что. Где кончается страх, там заканчивается их власть.
Директора в поселке шепотом ругали и величали сатрапом, но воспитательный эффект был наглядным и быстрым. Что неудивительно, дети — практичные создания, и даже самый последний неуч между днем прополки картошки и выполнением домашнего задания выбирал учебу.
Если в правительствах, бизнес-корпорациях, среди религиозных лидеров засели исключительно старые демоны с трухой вместо мозгов, тогда вполне логично, что в нашем мире творится полная жопа.
Футбольным болельщикам свойственна такая же спаянность, как коллекционерам фарфора, физикам-ядерщикам и любителям поэзии. Радость разделенного знания, разделенного увлечения, пребывания в том же мире .
Уже тот факт, что я больше двух недель не могу приструнить начальника-насильника, бросает на меня, верную жену, тень. Мне противно и стыдно. (...) Я чувствую себя грязной.
Как мало в мире созидателей, настоящих мужчин-защитников, и как невероятно много моральных уродов, из-за тупости не способных что-либо создать, зато ограбить, пытать, убить - за милую душу. Твари, ненавижу!
... шестеро мужчин, правильнее всего которых описывал старинный имперский анекдот: идет по улице пессимист, а за ним оптимисты в штатском.
Избави бог от таких друзей, а от врагов мы уж как-нибудь и сами отобьемся!
Перечисление памятных дат соответственно каждому прожитому году идет далее, вплоть до полувековой, золотой свадьбы. Потом интервал удлиняется. 55 — изумрудная, 60 — бриллиантовая, 65 — железная, 67,5 — каменная, 70 — благодатная, 75 — коронная, 80 — дубовая, 90 — гранитная, 100 — красная или платиновая свадьба. Теоретически возможна и такая, иначе бы чего ее так называть.
В нашей комнате настали черные дни - у Бонифация закончился табак.
Единорог сначала просто ворчал, потом стал злиться и, кажется, был вот-вот готов впасть в истерику.
Он даже начал многозначительно поглядывать на наше чудесное растение в кадке.
Но оно мигом раскусило его замысел и вместо самокрутки скрутило листьями ему в ответ фигу.
«Не надо бояться быть глупым, смешным, нелепым. Человек так устроен, что в нем масса интересного, но это часто остается за кругом нашего внимания».
смотрела вслед медленно уходящей напарнице, как овечка на убое. Да и саму Миранду внезапно охватил радикулит, головокружение, сердечко шалить начало. Но наш вежливый министр проигнорировал её прекрасную актёрскую игру и со свистом распахнул перед дамой дверь, намекая что с таким же свистом дама вскоре полетит в коридор, если не прекратит ломать комедию.
Сегодняшний день лишний раз подтвердил: какими бы оболтусами ни казались его работники , как бы он их ни гонял и сколько бы раз ни приходилось выслушивать об их выходках , в нужную минуту на них можно положиться. Встанут горой хоть друг за друга, хоть за начальство , хоть за весь белый свет.