— Я дождусь, когда ты захочешь меня, Сима. Именно меня. А не поиметь мое мужское достоинство, — обещает напоследок Шахунц чудовищно проникновенной интонацией.
– Нет.Слово, одно-единственное, упало как булыжник в полынью – по темной воде пошли круги. Волны раздражения, злости, недоверия…
...целостность империи поддерживается страхом. Для страха должны быть основания. Основания создаем мы.
наши раны настолько глубоки, что даже объятия теперь причиняют боль.
...он застрял в ее жизни. Как эта чертова пуля в его плече застрял в ее жизни. Постоянно болит, ноет, не дает о себе забыть. И не удалишь. Слишком близко к сердцу.
...человек видит больше дьяволов, чем вмещает огромный ад.
Со смешанным чувством жалости, презрения и гнева мистер Барнстейпл слушал, как кучка людей, затерянных в сумерках огромного, чужого и, быть может, враждебного мира, все больше и больше распаляется, споря о том, какая из их трех наций имеет «право» на господство над Утопией, «право», основанное исключительно на алчности и недомыслии. Голоса то переходили в крик, то понижались до судорожного полушепота по мере того, как разгорался привычный национальный эгоизм. Мистер Ханкер твердил, что не знает никаких империй; мосье Дюпон повторял, что право Франции превыше всего. Мистер Кэтскилл лавировал и изворачивался. Мистеру Барнстейплу это столкновение патриотических пристрастий казалось дракой собак на тонущем корабле.
Я уже понял: в этой игре нельзя никому верить до конца. Даже тем, кто клялся в верности, потому что сегодня они твои союзники, а завтра – чужие пешки.
— Беру этого кота. И буду заботиться пока не появится его настоящий хозяин. Это же ты, Кусака? Скажи, ты? — Ой, мисс, не ждите от него ответа, — Брейвуд была какой-то растрепанной, с красными полосами на лице и руках. — Непорядок небольшой вышел. Ценность эта по документам описана как говорящая, но кот только кашляет и кусается. Хоть во внешности сходится — белый кот, не кошечка, я проверила. Большой мешок, который она с трудом удерживала на весу, яростно задергался и оттуда раздался тот самый незнакомый простуженный хрип: — Кто «ОПИСАН», дура ты пучеглазая, насквозь деревянная! Это я описан?! Тьфу на тебя! Тьфу! Да я сам кого-хочешь…, а тебя особенно, если опять под хвостом мне начнешь ручонками шариться, за естество мое ш-шупать без позволения. Чуть не оторвала к феям красоту мою естественную, бешеняка незрелая!
Как говорится, если деньги не радуют, значит, они не ваши.
Дай знатному человеку книгу, и он превратит ее в оружие, которым сможет пользоваться лишь он сам.
Чем более послушен человек, тем менее ценна его личность.
Как все проблемы из детства, так и отсутствие проблем оттуда же.
Почему на упаковках ветчины изображают улыбающихся свиней? Их что, радует перспектива быть съеденными?
Так как сам по себе он ничего не представлял, то лучше было быть сыном богатых родителей.
– Значит, улыбаться ты всё-таки умеешь.
– Переживала, что вы можете в меня влюбиться, ваше высочество.
– А что будешь делать, если это уже произошло?
выбор сделан, и теперь нужно идти дальше, а не метаться в сомнениях.
Людям, не способным тронуться с места, остается только наблюдать за чужими попытками сдвинуться хоть куда-то.
Миллионы людей вокруг меня живут своей жизнью: едят, ссорятся и так далее. Миллионы жизней, протекающих отдельно от моей. Странный непрочный мир.
Знаете, я вот думаю, если к женщине нельзя прийти со своими проблемами, то нафига за такой вообще ухаживать?
С пустыней не борются, потому что пустыню никогда не победить. Пустыне надо сопротивляться, обманывая и притворяясь, чтобы в итоге незаметно стащить у нее свою же собственную жизнь, которую, как она себе вообразила, уже заполучила. В «пустой земле» не место героям во плоти, там нужно быть бескровным камнем, ибо только камням удается стать частью пейзажа.
"Потом" - очень коварная штука, оно имеет обыкновение не наступать.
Он ставит твое счастье выше своего. Он любит, действительно любит, причем той любовью, что между нами, мужиками, признак слабости.
Два хороших человека между собой всегда договорятся.
Творческие люди во всех мирах одинаковые, они не могут без праздника ни минуты. Им всегда нужен простор для веселья...