Во всем есть черта, за которую перейти опасно; ибо, раз переступив, воротиться назад невозможно.
Если нет выгоды, не двигайся; если не можешь приобрести, не пускай в ход войска; если нет опасности, не воюй. Государь не должен поднимать оружие из-за своего гнева; полководец не должен вступать в бой из-за своей злобы. Двигаются тогда, когда это соответствует выгоде; если это не соответствует выгоде, остаются на месте.
— Когда будет плохо, нарисуй себя счастливой. Только рисуй старательно, вкладывай чувства. Чем больше, тем лучше. Закончишь — и ты всё почувствуешь, словно ты уже имеешь всё, что захочешь, словно ты уже счастлива… А потом даже не заметишь, когда, на самом деле, станешь счастливой.
Какой бы работой ни заниматься, твоя первейшая обязанность - делать ее хорошо!
Я подарю тебе не просто кое-что, а кое-что из чего-то лучше любого чего-нибудь…
Беда и смерть. Каждую секунду нашей жизни они нависают над нами, стараясь нас достать. По большей части промахиваясь. Тысячи миль по скоростному шоссею - и ни одного прокола в переднем колесе. Тысячи вирусов, проползающих сквозь наши тела, - и ни один так и не зацепился. Тысячи роялей, летящих на мостовую, через минуту после того, как мы прошли мимо. Или через месяц - без разницы.
И раз уж мы не бухаемся на колени, чтобы возблагодарить небо всякий раз, когда беда проходит стороной, то какой смысл ныть и стонать, когда она всё же настигает нас?
Мы ведь всё равно умрём - или никогда не родимся. И жизнь - лишь один затянувшийся сон.
легкость меча не заменяет мастерства владения им
«Моя жизнь, та жизнь, которой я живу сейчас, особенно тяжела летом, когда световой день такой длинный, а спасительный покров ночи такой короткий, когда все кругом стараются выйти на свежий воздух и вызывающе счастливы. Это очень утомляет и сильно действует на нервы, если ты не входишь в число этих счастливых людей.»
по его представлениям, ответственность сводилась к тому, чтобы командовать и запугивать
Женщина, поступающая как дура, и есть дура.
Знаете, что говорил Сервантес? Он утверждал: читать перевод – все равно, что рассматривать вышивку с изнанки.
– Все твои самолетики, Лео, – это чистая хрень. Настоящие мужчины дерутся на земле, лицом к лицу.
– Я – воплощенье двадцатого века, – начала декламировать Бренда. Профейн откатился в сторону и вперил взгляд в узор на ковре.– Я – рэгтайм и танго; я прямой шрифт, геометрия в чистом виде. Я – бич из волос юной девы, я – искусно сплетенная цепь упадочной страсти. Я – безлюдный вокзал в каждой столице Европы. Я – Улица с рядами унылых казенных домов; cafe-dansant, заводная кукла, играющий джаз саксофон; парик солидной туристки, резиновый бюст педераста, дорожный будильник, который всегда отстает или спешит и звонит всякий раз по-другому. Я – мертвая пальма, пара бальных туфель нефа-танцора, иссякший фонтан на исходе сезона. Я – собрание всех аксессуаров ночи.
В одиночку нельзя найти Господа, - рассмеялся ангел. - Для этого нужны двое - мужчина и женщина.
Можно быть очень приятным человеком и заодно убийцей.
Дождавшись, когда страждущие утолят жажду, Андрей их огорошил:
— Тут вы на массу давите в тепле, а там утром у родника Пантелея нашли, примерз!
— Как примерз!!! — Синхронно удивились Захар с Серёгой. — А как же рыбалка⁈
— Да ничо, его наш доктор отодрал уже! — Радостно отрапортовал Андрюха.
Участковый, припавший в этот момент к деревянному ковшику — подавился. Закашлялся и расплескал остатки воды, часть на себя, часть по комнате. А Захар растерянно пробормотал: 'Как же так… А я то думаю, чо он ни с одной бабой не сошелся… Вот тебе и десантура…
Что уж там в гневе сотворил наш полоумный шеф, не знаю, но убегать мне пришлось очень быстро.
смерть - единственная встреча, не записанная в органайзере
«Сеются по свету разные правды Роем пластиковой шрапнели, Многим они проникают под кожу, Кое-кому задевают нервы. Лишний симптом застарелой хвори, Лишний стигмат миропорядка; Расцвет и тленье вашей системы, Диабетического материализма. Давайте просите у нас прощенья. Ответьте, ради чего вся подлость. Скажите: „Хотели сделать как лучше, Боль причиняли для вашей же пользы“. Мы улыбнемся в ответ притворно, Припомнив Кровавые Воскресенья Вместе с Черными Сентябрями, — Время, что вы растратили зряшно.
Нам это — повод считать патроны, Думать, где выстроим баррикады, Выбрать решительных командиров, Смазать винтовки и ждать сигнала. А до тех пор бормотать согласно: «Да, ну конечно, все так и было. Мы не в претензии — понимаем: Вы же всегда хотели, как лучше…"»
музыка очень часто - ключ к человеческим чувствам.
“Будь счастлива тем, что ты счастлива.”
— А можно спросить, о чем ты молишься?
— Я? Я — о понимании.
— Всегда?
— Да, — сказал он, улыбаясь самому себе, и опять — они выходили на дорогу — подхватывая сына под руку. — Всегда.
— Кроме него, у меня никого нет. На всем свете. Пойми, он меня любит. Если я его брошу, он себя убьет.
— А если не бросишь, он убьет тебя.
продолжал вещать Император, и это было похоже на какой-то фарс, на театр одного актера. Толстяк делал скорбное лицо, интонировал, как хреновый чтец аудиокниг, завывал и пафосно восклицал.
Если сам Бог подтверждает, что вы будете любить эту женщину до конца своей жизни, то вам ничего не остается, как предложить ей руку и сердце.