Обычная история, но у него она вызывала боль и множество разнородных чувств. Впрочем, рассказав всё, он как будто вытащил жало.
Забавное дело, на что б вы ни пожаловались, мужчина вам посоветует сходить к зубному, а женщина посоветует жениться.
Возможно, она по-прежнему его любила.
Но в чем она точно была уверена, так это в том, что любовь должна придавать сил, а не заставлять тебя гнить изнутри.
До тех пор, пока все учителя не будут гениями и энтузиастами, никто никогда не научится ничему - кроме того, что изучает сам.
— Иногда, чтобы выиграть партию, нужно отдать почти всё, что у тебя есть. Я же прошу тебя лишь поступиться своей свободой. Разве это большая жертва?
Потом она возмутилась неприличным декольте дамы в пудрёном парике.
— Что тут дурного! — возразил Бувар. — Зачем скрывать то, что красиво?
"Перед расставанием бывает минута, когда любимый человек уже не с нами"
Друзей терять тяжело. Α верных друзей – тем более. Но, пожалуй, хуже всего, когда их нет совсем. Потому что, когда некого терять, жизнь становится унылой и пустой.
— Уж не хочешь ли ты стать актером? — Нет. — Режиссером? — Нет. — Ура. Тогда зачем? Дело твое, но подумай, театр наверняка будет в ущерб учебе. Так источник номер два под кодовым названием«мама» дал отрицательную рекомендацию.
Мужчине нужно на что-нибудь ворчать, и если он не может жаловаться на то, как жена изводит его своими капризами и упрямством, ему остается только жаловаться на то, как она допекает его добротой и кротостью!
В попытке объяснить мне принцип работы этого сартула Алан не сразу заметил мое недоумение. Понимать, о чем речь, я прекратила после фразы «симбиоз животного и растения". То есть я, конечно, поняла суть, но совсем не могла себе представить, как это можно использовать для связи. Бамбук и панда - тоже тот еще симбиоз. Панда ест растение, при этом помогает распространению семян. Но «позвонить на панду» - трудный для моего понимания образ. С другой стороны, объяснить принцип работы сотового телефона я тоже не смогла бы.
"Если я существую, существует ли все окружающее? Если существует все окружающее, существую ли я?"
...зрелища природы — эти дивные зрелища, так бесконечно превосходящие всякую искусственную роскошь, одинаково доступны и для бедного, и для богатого.
Татьяна Николаевна только огорченно вздохнула. Ну никак не хочет сын влюблялся в такую славную Лерочку... А она уже решила, что посадить на Лериной даче.... Ничего, мы еще посмотрим.
Голос у бабушки был спокойный и ласковый, потому что все бабушки очень ласковы. Они так любят своих внучек, что не сердятся даже тогда, когда капризные девочки говорят им дерзости.
– Как вам не стыдно дурачить людей? – спросил Страшила. – Сначала было стыдно, а потом привык,
Родители! У них такая власть над нами. Они способны создать нас, способны помочь и способны сломать.
Пройдёт ещё немного времени, и самолёт окунётся в непривычную для человека стихию, взмоет в небо, и именно потому, что в самом этом факте есть что-то противоестественное, объявление о посадке всегда несёт в себе привкус приключений и романтики.
Подобно тому как два мотива, сталкиваясь в контрапункте, подвигают вперед развитие музыкальной темы, так и разногласие наших мыслей, идей и ценностей побуждает нас думать, критиковать, переоценивать. Стабильность — это заповедник для тупиц.
«— Милый ты что-нибудь принёс? — Нет… — Ничего, с капустой вкуснее всего капуста»
Лучший способ понять женщину - вообще ее не понимать.
Аминь. И всякий прочий kal.
электронная почта - современный след помады на воротничке.
Гордость - понятие относительное, и когда в твой дом уже вошли враги, а ты ничего не можешь сделать, она - последняя линия обороны, отделяющая тебя от отчаяния
Как эти две фотографии попали сюда, остается для нее загадкой, сказала Вера. Вполне возможно, что Агата взяла почитать этот том, когда еще жила тут, на Шпоркова, незадолго до появления немцев. На одной из них изображена сцена какого-то провинциального театра, в Райхенау, или в Ольмютце, или в каком другом городке, где выступала Агата до того, как получила ангажемент в Праге. Сначала она подумала, сказала Вера, сказал Аустерлиц, что те две фигуры в левом углу — это Агата и Максимилиан, они такие мелкие, что их не разглядеть как следует, — но потом, присмотревшись, она, конечно, поняла, что это совсем другие люди, импресарио какой-нибудь или фокусник с ассистенткой. Она попыталась догадаться, рассказывала Вера, для какого спектакля предназначались в свое время эти декорации, нагоняющие страх из-за виднеющихся на горизонте гор и полумертвого леса на переднем плане, и почему-то подумала, что, наверное, это был «Вильгельм Телль», или «Сомнамбула», или последняя драма Ибсена. Я представила себе швейцарского мальчика с яблоком на голове; я испытала ужас в тот момент, когда сомнамбула ступает на осыпающуюся под ее ногами тропинку, и замерла, зная, что вот сейчас со скалистого склона сорвется лавина и унесет за собою в бездну этих заблудившихся несчастных (и как они тут очутились?). На несколько минут, сказал Аустерлиц, я тоже унесся мыслью туда, в долину, и ясно представил себе несущееся вниз снежное облако, на которое я смотрел до тех пор, пока снова не услышал голос Веры, которая сказала, что в таких снимках, возникающих будто из небытия, всегда есть что-то непостижимое. Такое впечатление, сказала она, будто там внутри происходит какое-то легкое движение, будто слышится чей-то горький вздох, «gemissements de desespoir»,[35] так сказала она, сказал Аустерлиц, словно у этих картинок есть своя память и они вспоминают нас, какими мы, оставшиеся в живых, и те, кто уже не с нами, были когда-то.